кнуты, которые они любили использовать. Удары кулаками, пощечины, пинки и толчки. И кровь, много крови. Потом, из ниоткуда, появилось лицо доктора Каллена, гнев и отстраненность во взоре, когда он показывал свое оружие и целился мне в глотку, громкий щелчок, когда он нажал на курок.
Я резко села, очнувшись, и судорожно осмотрела темную комнату. Я дрожала и ощущала тошноту. В горле застыл ком, я выпрыгнула из постели и побежала в ванную Эдварда. Я рухнула на пол, и меня вырвало в унитаз. Через пару минуту я успокоилась и попыталась собрать себя воедино.
Я поднялась, коленки подгибались, тело словно мне не принадлежало, желудок сводило. Вернувшись в комнату, я уставилась на кровать и нахмурилась. Эдварда там не было, и учитывая, что он не последовал за мной, когда я побежала в ванную, можно было понять, что он ушел до этого.
Поколебавшись, я вышла в коридор. Этаж был погружен в темноту и тишину. Я тихо спустилась по лестнице на второй этаж. Я подумала, что он, может, пошел попить. Внезапно я застыла, когда услышала музыку.
Мелодия была тревожной и тяжелой, наполненной грустью, я не узнала ее, но в тишине дома она звучала зловеще. Стараясь быть тихой, я спустилась на первую ступеньку и села. Эдвард сидел на скамейке возле пианино и играл красивую тревожную мелодию, иногда поглядывая на ноты. Через миг музыка стала громче, он неистово долбил по клавишам, но потом также быстро сбавил темп, смягчив мелодию.
Я откинула голову на перила, обхватила коленки и наблюдала, как он играет. Это выглядело удивительно, слышать такую эмоцию, рожденную его пальцами. Он все еще играл эту мрачную музыку. Как только она кончалась, он начинал заново.
Мне было интересно, как часто он играет по ночам, часто ли выскальзывает из постели. Если Эдвард не будил меня своими кошмарами, обычно я спала всю ночь, не просыпаясь до восхода солнца. Он всегда так делает, это часть его жизни? Или я настолько его расстроила, что он не захотел спать со мной, не захотел быть рядом?
Веки налились, но я боролась со сном, не желая вставать и уходить. Музыка поглотила меня, не хотелось идти в постель. Наверное, я проиграла эту битву, потому что следующее, что я помню, как меня раскачивали. Я открыла глаза, испуганная и озадаченная. Я сразу увидела Эдварда и сконфуженно осмотрелась вокруг, узнав второй этаж. Он нес меня на руках. Я догадалась, что заснула, слушая его игру, а он нашел меня, когда возвращался наверх. Я посмотрела на него с извинением во взгляде, надеясь, что он не слишком расстроился, что за ним следили, пока он играл. Но он ослепительно улыбнулся.
– У нас есть кровати, tesoro, нет надобности спать на полу, – шутливо сказал он. Я улыбнулась в ответ.
– Я проснулась, а тебя нет, и потом я увидела, как ты играешь, и не хотела прерывать, – промямлила я, еле ворочая языком после сна.
– Ты могла спуститься, я бы не возражал. И прости, что накричал на тебя раньше, что расстроил, – сказал он. Он начал подниматься на третий этаж, я обхватила руками его за шею, и он сжал меня еще крепче.
– Все хорошо, – промямлила я. Он вздохнул, качая головой.
– Нет, не хорошо, – сердито ответил он.
Я тяжело вздохнула, но не стала спорить. Откинувшись ему на грудь, я прикрыла глаза, пока он заносил меня в комнату. Положив меня на кровать, он обошел ее и лег рядом. Он пододвинул меня ближе, и я зарылась ему в грудь, моментально погружаясь в сон.
Проснувшись через несколько часов, я приподняла голову и глянула на будильник. Было начало одиннадцатого. Я аккуратно выбралась из объятий Эдварда, стараясь не разбудить его, и слезла с кровати. Еле-еле пробравшись через бардак – слава Богу, что скоро мы его разберем – я вышла в коридор. Тихо прикрыв за собой дверь, я направилась к лестнице. Быстро перебирая ногами по ступенькам, я спустилась на первый этаж и услышала шум телевизора и гостиной. Там сидел Джаспер с пультом в руках. Он увидел меня и улыбнулся.
– Доброе утро, соня, – поздоровался он. Я улыбнулась.
– Доброе утро, Джаспер, – тепло сказала я. – Вы голодны? Я хочу приготовить завтрак.
