Подумал, что ты должна знать, что с ней все в порядке. Она спрашивала о тебе, и я сказал, что ты хорошо обжилась. Она просила передать, что любит тебя, – сказал я.
Изабелла пристально рассматривала фото, на ее лице вместо пустого выражения появилась целая гамма эмоций. Слезы продолжали бежать, и она подняла руку, пальцем вычерчивая свою мать на фотографии. Наконец, она подняла свои глаза на меня, лицо было все мокрым от слез.
– Спасибо вам, – хрипло произнесла она напряженным голосом. Я улыбнулся, а она прочистила горло, заливаясь краской. – Спасибо, что показали мне ее, сэр.
Я кивнул. – Пожалуйста. Это все, что я хотел, можешь пойти присоединиться к детям, – сказал я, вставая из-за стола и направляясь к двери. Она кивнула и встала, бросая взгляды на фотографию. Через секунду она протянула мне ее дрожащей рукой, а я отрицательно покачал головой. – Можешь оставить себе.
Ее глаза удивленно расширились. Я открыл дверь, чтобы она могла выйти, зная, что ей, наверное, некомфортно наедине со мной, и она сделала несколько шагов вперед. Через миг она резко развернулась ко мне лицом. Я нахмурился, а она быстро подлетела ко мне. Я замер, когда она обхватила меня руками, обнимая. Я засмеялся, ошеломленный таким проявлением эмоций, и легко обнял ее в ответ, поглаживая по спине.
– Огромное вам спасибо, доктор Каллен, – с энтузиазмом сказала она. Я кивнул, и она отпустила меня, сделав шаг назад.
– Пожалуйста, дитя. Ты знаешь, когда я встретил тебя в первый раз, ты едва доставала мне до колена, – сказал я, вспоминая то странное объятие, которым она одарила меня во время моего ухода. Изабелла выглядела шокированной этой информацией, и я тихо засмеялся, пожимая плечами. – Ты так не смущалась тогда.
Она слегка улыбнулась и развернулась, выходя из кабинета. Я услышал ее шаги, направляющиеся на третий этаж, и закрыл дверь, садясь снова за стол. Я начал перебирать бумаги и прошло еще около пятнадцати минут, прежде чем раздался еще один стук в дверь, более громкий. Я открыл рот, чтобы разрешить войти, но не успел сказать и слова, как дверь отворилась. Я вздохнул и покачал головой.
– Ты вообще-то не должен входить в комнату без разрешения, Эдвард, – сказал я, закрывая ящик и поднимая глаза на сына. Он замер на пороге, в руках держал длинную коробку.
– Почему, ты что-то пытаешь скрыть? Не думал, что у нас тут есть секреты, – сказал он, усмехаясь. Я закатил глаза, но улыбнулся в ответ на его невинную попытку выведать информацию.
– Думаю, у меня не меньше секретов, чем у тебя сын, – свободно ответил я. Он просто стоял на месте и смотрел на меня, я увидел, как на его лице промелькнула паника. Позже я не раз ее замечал, думаю, он боялся, что я их раскусил. – Ты собираешься сесть? – наконец спросил я. Он пожал плечами и подошел к столу, опуская коробку сверху на папки. Я сконфуженно глянул на нее и его улыбка выросла.
– Ой, брось. Ты что действительно думал, что я подарю тебе только гребаный медицинский журнал на Рождество? Я думал, ты лучше меня знаешь, – сказал он, падая в кресло около стола. Я улыбнулся и покачал головой, не ожидая такой сюрприз.
– Я знаю тебя сын, и достаточно хорошо, кстати, – сказал я. Когда я открыл коробку, мои глаза слегка расширились, когда я обнаружил M1 Garand . Я достал ее из коробки, моя улыбка стала шире. Это была красивая винтовка, на мой взгляд, шедевр, одна из моих любимых. Я сильно разозлился, когда государство конфисковало мою после тех событий в Чикаго и не вернуло, после того, как сняли все обвинения, объяснив, что она «затерялась». Каждый раз, когда я пытался получить другую, государство давало отказ, хоть мою запись в полиции и стерли, теперь они точно знали, что я состою в мафии, хоть и не могли доказать. Иногда такие винтовки можно купить на черном рынке, но каждый раз я находил такие только в непригодном состоянии и за них хотели море денег. – Отличная вещь, сын, чем заслужил такую? – спросил я, оглядываясь на него. Он пожал плечами.
– А никто и не говорит, что ты ее заслужил, – шутливо сказал он. Я засмеялся, покачивая головой.
