лоб, не имея понятия, о чем она говорит. Она вздохнула и кивнула головой в сторону своего комода. – Верхний ящик, Эдвард. Ты хочешь знать, что подарила мне Розали на Рождество, ее подарок в верхнем ящике.
В крайнем изумлении я смотрел на неё. – Ящик для белья? – нерешительно спросил я. Она вздохнула и пожала плечами.
– Это проблема? Мое белье пугает тебя? – резко спросила она с раздражением. Мой вспыльчивый характер, естественно, проявил себя, но я попытался бороться с ним, мне не нравился её тон и мое непонимание, в чем, черт возьми, её проблема. Это было глупо, но часть меня чувствовала, что она пытается втолковать мне что-то про свое нижнее белье, как будто я был слишком, чёрт возьми, нежен, чтобы принести его ей. Я знал, что она совсем не это имела в виду, и я лишь защищаю собственную хреновую неуверенность в ней, но ничего не мог с этим поделать.
– Mannaggia , levati dai coglion (Черт! Оставь в покое мои яйца), rompiballe (сленг для того, кто действует на нервы (в буквальном смысле подразумевается тот, кто бьет по яйцам)), – ворчал я себе под нос, направляясь к её гардеробу, пытаясь контролировать свою злость, чтобы не ранить её грёбаные чувства сильнее, чем уже это сделал. Она вздохнула и села на кровать, качая головой. Я с силой открыл ящик комода, практически раскачивая грёбаный гардероб, и вдруг замер, когда посмотрел вниз.
Ящик был полон всякого кружева и прочей сексуальной херни, которую я никогда раньше не видел, и которое хотел увидеть на ней, но, по правде говоря, не оно привлекло мое внимание. А то, что я увидел поверх всего этого дерьма, все еще упакованное в прозрачную пластиковую коробку, торчащее, как долбаный воспаленный палец – это меня и поразило.
Маленький лиловый вибратор.
Розали грёбаная Хейл купила моей девушке сраный вибратор! Я не знал, чего я хотел больше: побить её за это или расцеловать её чертовы ноги, и упасть ничком в знак признательности.
Я медленно повернулся, даже не удосужившись закрыть ящик, и взглянул на Изабеллу. Она смотрела в телевизор, но могу точно сказать, что она не обращала на него ни малейшего внимания. Она нервничала, и, это было нетрудно заметить, она была смущена. И это заставило меня чувствовать себя ещё большим мудаком, так как теперь её реакция была понятной. Конечно, она не хотела говорить об этой херне, но я был настойчив и сорвался, а ей явно было не по себе.
– Белла? – позвал я тихо. Мгновение она сидела неподвижно, но затем всё-таки нехотя взглянула на меня, покусывая губы. – Я – осел.
Она немного улыбнулась. – Нет, – тихо сказала она. Я сухо рассмеялся, покачивая головой.
– Да, я, правда, осел, – сказал я, осторожно подходя к ней и присев на корточки. Я протянул руки, заложил выбившиеся пряди ей за ухо и вздохнул. – Я не должен был срываться на тебе, я просто не хотел, чтобы ты скрывала от меня какое-то дерьмо. Я хочу сказать, что уже осознал это, и сожалею. Это, наверное, охренеть как смущает тебя.
Она пожала плечами, изображая беспечность, но её щеки по-прежнему так и горели от смущения. – Всё нормально. Просто, ты же знаешь, что я ничего не знаю о них, поэтому для меня это странно.
– Хорошо, может, я покажу тебе на днях? – спросил я шутливо, пожав плечами. Её глаза расширились от удивления, а я засмеялся. – Да, Белла, я могу поработать вибратором. Вот дерьмо, это действительно должно быть офигенно. Знаешь, это может быть так долго, пока ты не позволишь мне заменить его, – сказал я игриво, охватив её бедро рукой. Она подпрыгнула и ещё больше покраснела, в шоке уставившись на меня.
– Конечно же, нет, – сказала она, смущенно улыбаясь. Я вопросительно поднял бровь и положил руку на внутреннюю сторону её бедра.
– Конечно же, нет – что? – спросил я.
– Конечно же, это не заменит тебя, ничто никогда не заменит, – мягко сказала она с нотками смущения в голосе. Я усмехнулся и почувствовал, что мое сердце забилось громче от её слов.
– Мммм, это приятно слышать, – сказал я, снова задвигав рукой и слегка дотрагиваясь до её промежности сквозь брюки. Я мог чувствовать теплоту, которая исходила оттуда, чистую теплоту её
