деловые встречи? Я поверю в это дерьмо только тогда, когда сам увижу.
Он легкомысленно засмеялся: – Да, я думаю, что всё будет в порядке. И уверен, что смогу найти немного времени для своего младшенького.
Я уставился на него в легком замешательстве – казалось, что он серьёзно говорил о том, что хочет провести время со мной. Я, наконец, кивнул. – Тогда хорошо. Просто дай мне знать, когда, и я буду там, – сказал я.
Он улыбнулся, и хотел уж было что-то сказать, когда позади меня вдруг раздался чей-то кашель. Он посмотрел на дверь через мое плечо, а я повернул голову, и мы увидели Изабеллу. Она выглядела взволнованной, теребила пальцы и смотрела на моего отца.
– Да? – сказал папа через минуту, приподнимая брови.
– Эсме попросила меня сообщить вам, что обед готов, сэр, – тихо сказала она. Папа улыбнулся и кивнул.
– Спасибо, Изабелла, – сказал он теплым голосом. Было странно, что он так чертовски хорошо к ней относился все эти дни. Уже без грёбаного потока ударов, нанесенных моей девушке, и приковывания её к чертовой кровати.
– Prego, сэр, – немного улыбаясь, сказала она. Я усмехнулся, так как это я научил её этому дерьму, и посмотрел в лицо отцу, на котором застыло совершенно потрясенное выражение. Он разглядывал её с удивлением.
– Ого, – сказал он через минуту. Я начал смеяться над ним, а Изабелла старалась сдержать смех. Это было редкой удачей – застать моего отца врасплох, но она успешно справилась с этим.
– Она чертовски сообразительна, да? Ты бы слышал все то дерьмо, которое она произносит, почерпнув его из Джеопарди. Она как грёбаная губка, которая поглощает в себя всё, что мы пропускаем через неё, – сказал я. – Удивляюсь, как она ещё не начала ругаться, слушая то дерьмо, что говорю я.
Мой отец послал Изабелле усмешку, и я повернул голову, чтобы взглянуть на неё. Её глаза были широко распахнуты, и она покраснела, смущенно улыбаясь. Я в замешательстве нахмурился при виде её реакции, а она перевела взгляд на меня, выглядев при этом так, будто чего-то стесняется.
– О, она уже научилась у тебя брани, сын, – сказал отец. Я взглянул на него с удивлением и увидел, что он всё ещё ухмыляется. – Однажды утром я слышал, как она сказала нецензурное слово.
– Правда? – удивился я. Никогда прежде я не слышал, чтобы она ругалась, и это было глупо, но я почувствовал небольшой укол сраной ревности, что не присутствовал при этом, чего не скажешь о моем отце. Я с улыбкой повернулся к Изабелле. – Что ты сказала?
Она смотрела на меня в ужасе, но ничего не ответила, очевидно, не желая это повторять. Она взяла в рот свою нижнюю губу и нервно покусывала её, поглядывая между мной и моим папой. Я усмехнулся, качая головой. Она выглядела такой грёбано невинной и наивной, стоя здесь и краснея при одном упоминании о грязных словечках, но это не обмануло меня. Моя девушка может быть чёртовым тигром.
– Ну, давай, ты можешь сказать это. Это было «блядь»? Потому что я всё время говорю «блядь». Ублюдок? Дерьмо, может? Или как насчет «черт»? Грёбаный? Мудак? Шлюха? Сука? – её глаза расширились на последнем сказанном мной слове, её реакция ошарашила меня. – Ух… ладно, определенно не сука. Член? Хер? Моча? Писька? Киска? – Она в шоке смотрела на меня, её глаза расширились, и она ещё больше залилась краской.
– Я думаю, что это уже слишком, Эдвард, – сказал папа с легким весельем в голосе. Я посмотрел на него и увидел, что он пытается побороть улыбку. Я улыбнулся и пожал плечами, а Изабелла продолжала стоять и глазеть на меня. – Слово не имеет значения, но если ты так настаиваешь, то она сказала «дерьмо».
Я усмехнулся и кивнул. – Миленько, – сказал я. Мой отец начал смеяться, а я хихикнул. Она просто стояла и смотрела на меня, нервничая и краснея, черт, и покусывая свою нижнюю губу. Я мог видеть, как её зубы впиваются в плоть, и это было очень сексуально, я почувствовал, как мои штаны начинают оттопыриваться на глазах.
