взгляд, и я тут же нахмурился, так как заметил следы слёз на её щеках, и красные от рыданий глаза. – С тобой всё в порядке?
Она немного улыбнулась, кивая. И чуть приподняла фотографию в руке. – Это э-э-э… Это моя мама, – тихо сказала она, и ее голос надломился. Мои глаза расширились от шока.
– У тебя есть фотография твоей мамы? – спросил я. Она кивнула.
– Твой отец только что дал мне её, – тихо сказа она, поглядывая то на меня, то вниз – на неё. – Он сделал её для меня, когда ездил в Финикс вместе с твоим дядей.
Я в шоке уставился на неё, ошеломленный тем, как это было чертовски великодушно со стороны отца. Я провел рукой по своим мокрым волосам, и меня осенило, что я стою тут, совершенно голый, если не считать грёбаного маленького полотенца, которое едва прикрывало мой член. Я подошел к гардеробу и открыл верхний ящик, чтобы достать пару боксеров.
– Ну, это было ужасно мило с его стороны, – сказал я. Я повернулся обратно к ней и заметил на себе её пристальный взгляд, он был сосредоточен на моей груди. Я прокашлялся через секунду, и её глаза взметнулись к моему лицу. – Ты собираешься наблюдать за тем, как я одеваюсь? – игриво спросил я. Её глаза распахнулись еще шире, и она покраснела, щеки вспыхнули розовым цветом. Я захихикал, качая головой. – Ну тогда закрой свои глазки, tesoro, потому что я планирую снять это полотенце.
Она повернула голову так, чтобы смотреть в другую сторону, но когда отбросил полотенце, я увидел, как она взглянула на меня. Я засмеялся, а она ещё больше залилась краской, когда прикрыла руками лицо и повернулась вокруг так, чтобы оказаться спиной ко мне.
Я покачал головой, посмеиваясь, и швырнул полотенце в сторону корзины для белья. Натянув боксеры, я быстро натянул пару джинсов, застегнул их и подошел к кровати. Сев рядом с Изабеллой, я вздохнул и обнял её. Она подпрыгнула от неожиданности, но открыла глаза и прислонилась ко мне.
– Можно мне посмотреть? – спросил я, потянувшись к фотографии, которую она держала. Она инстинктивно вцепилась в неё еще крепче, когда я прикоснулся к ней, и я засмеялся. – Я верну её тебе, Белла.
Она посмотрела на меня и смущенно улыбнулась, разжав пальцы. – Прости, – пробормотала она, засмущавшись. Я улыбнулся и пожал плечами.
– Ничего страшного, – сказал я, и опустил взгляд вниз на фото. Это было изображение женщины, совсем тощей и немного хрупкой на вид, с короткими каштановыми волосами. Я сразу же узнал её, поскольку видел в комнате Изабеллы рисунок, который она тогда нарисовала, и легко отметил множество сходных с Изабеллой черт. Она стояла в месте, похожем на пустыню, что имело смысл, учитывая, что Финикс в значительной степени и являлся грёбаной пустыней, а также на заднем фоне виднелся огромный бело-серый дом. Возле дома было ещё одно строение, больше похожее на потрепанный сарай, а за домом – несколько коричневых сооружений и ряды деревьев. Некоторое время я смотрел на это, сморщив лоб: по каким-то причинам сцена казалась мне поразительно знакомой.
Изабелла наклонила голову, чтобы опереться на мое плечо, и вздохнула: – Сейчас ты видишь мой дом, – сказала она мягко, вытягиваясь и указывая на сарай.
– Это не твой дом. Твой дом – со мной, – сказал я решительно; мне не нравилось, что она назвала это долбаное нелепое место домом. – Я не могу поверить, что они действительно заставили вас жить в этом убожестве.
Она пожала плечами. – Я выжила, – просто сказала она. Я закатил глаза.
– Жизнь – намного больше, чем просто выживание, Изабелла, – сказал я. Она легко вздохнула.
– Как что? – спросила она. Я пожал плечами.
– Я не знаю. Черт, а как же быть счастливым? – сказал я, не имея понятия, как на это ответить. Она тихонько рассмеялась.
– Счастье – это хорошее здоровье и плохая память, – шутливо сказала она. Я нахмурился и взглянул на неё, чтобы увидеть на её губах легкую улыбку. Она смотрела на меня, и её улыбка росла по мере того, как она поднимала голову с моего плеча. – Альберт Швейцер.
