глаза с ужасом распахнулись и Элис вздохнула.
– Он не спал на самом деле с ее мамой. Он просто пошутил, – объяснила она. Я медленно кивала, все еще находясь в шоке от его слов. – Он это сделал, так как Джейкоб бросил ему вызов. Оба делали всякие глупости вроде этой, и никто не хотел уступать.
– Так же как и сейчас, – тихо проговорила Розали. – И, говоря о Джейкобе, стоит включить в список вещей, которые испортил Эдвард, и его сестру.
Элис кивнула и начала завивать мои волосы, полностью сосредоточившись на этом. В комнате наступила неуместная тишина. Розали прислонилась к окну и выглядела мрачной после нашего разговора. Я только сидела и не двигалась, наблюдая с удивлением реакцию девочек на упоминание о Джейкобе. Я знала, что они были лучшими друзьями, потому что видела кучу совместных фотографий, но я не могла понять, как они потеряли столь крепкую дружбу.
– Он рассказывал мне об этом, – тихо сказала я. Они обе посмотрели на меня с недоверием. – Э-м-м… я спросила у него о Джейкобе после футбольного матча, когда он напал на него.
– Мы раньше были очень близки. И мы все еще разговариваем с Джейкобом, когда встречаем его, но это уже не те отношения что раньше. Ему кажется, что мы предали его ради Эдварда, – сказала она, пожимая плечами.
Розали сухо рассмеялась.
– Но мы реально предали его ради Эдварда, – сказала она, – они вынудили нас выбирать между ними, и если бы мы выбрали не Эдварда, все полностью бы разрушилось. Эти два идиота могли решить свои проблемы как мужчины, а не как мальчишки во время полового созревания, но они выбрали войну. Оба хороши. И Джейкоб сказал много того, чего не следовало бы, но и Эдвард мог бы успокоиться, вместо того чтобы вершить произвол. Они сами все испортили, и ни один из них не может наступить своей песне на горло, чтобы вновь возобновить дружбу.
– Я знаю, – сказала Элис. – Мне бы тоже хотелось, чтобы они перестали враждовать.
Розали кивнула, и мы замолчали на мгновение, прежде чем Розали откашлялась и сказала: – Так или иначе, мы ушли от темы. Вроде бы мы говорили, как доставить этому ослу море удовольствия, – я покраснела, а она ухмыльнулась, очевидно, удивленная моей реакцией.
– Итак, где мы остановились? Много языка, поменьше зубов. Поглаживать рукой, водить головой вверх и вниз. Брать столько, сколько помещается, – сказала она. Мой румянец разрастался с каждым словом, и я чувствовала себя смущенной, потому что было такое чувство, что они тренировали меня.
– О! Яйца! – сказала громко Розали. Я в шоке посмотрела на нее, а Элис начала смеяться. – Аккуратно возьми их в свободную руку и помни. Парни любят это дерьмо.
– И ты можешь сплюнуть, если хочешь. Совсем не обязательно глотать, – сказала Элис. Я сморщила лоб, когда представила, что белая штука попадет в мой рот.
– О Боже! – воскликнула я громче, чем хотелось. Они обе замерли и посмотрели на меня с беспокойством. – Я не поняла… в смысле… это очень гадко? Как это на вкус?
Розали ухмыльнулась, а Элис захихикала.
– Немного соленое и вязкое, и иногда может быть горьким. У Джаспера вкус напоминает миндаль, – сказала Элис. Мои глаза расширились от шока, а Розали ехидно приподняла бровь.
– Миндаль? У Эммета напоминает долбаный «Аякс» (фирменное название универсального моющего средства) или что-то в этом духе, – сказала Розали и они обе рассмеялись, а я просто смотрела на них, не зная, что сказать. Они успокоились, и Розали повернулась ко мне. – Честно говоря, легче просто
