улыбнулся. – Ну, то дерьмо, которое ты делала в машине, детка?
Ее глаза слегка расширились, и на щеках проступил румянец. Я тихо засмеялся от ее реакции, а она невинно улыбнулась, покусывая нижнюю губу. – Э-э… да… я имею в виду, мы говорили об этом. Они дали мне некоторые, э-э, указания, думаю. Я нервничала, я не знала как, или что… ну ты знаешь.
Я ухмыльнулся и кивнул, притягивая ее назад ко мне. – Ты могла поговорить со мной, но я понимаю. Всем нужны друзья, и я думаю, Элис и Розали не так уж плохи в этой роли, даже если у них большие грязные рты.
Она засмеялась, кивая. – Да, Розали и Элис хорошие. – Я сухо засмеялся.
– Розали и хорошая – это два слова, которые никогда не должны встречаться в одном предложении, tesoro. Эта сучка далеко не хорошая, – сказал я, покачивая головой. Она сильно толкнула меня под ребра, и я подрыгнул, хватаясь за бок, потому что это было болезненное дерьмо. – Черт, детка, ты можешь быть охеренно колючей, если хочешь.
Она глянула на меня и улыбнулась сладкой улыбкой, прежде чем снова положить на меня голову. – Это ты меня такой делаешь, – пробормотала она. Я ухмыльнулся и поцеловал ее в макушку, довольный это слышать. Я любил эту ее новую сторону, и мне было радостно, что рядом со мной ей достаточно комфортно, чтобы не стараться быть той, кто она не есть. Я чертовски любил ее неоткрытые стороны.
– Почему эта хрень не волнует тебя? – спросил я через минуту тишины. – Ты так хладнокровно приняла это дерьмо, это почти неестественно. Вся эта дрянь, которую сказали тебе Розали и Элис о моих поступках, дерьмо, которое говорила Лорен. Господи, даже мое поведение иногда, мой характер. Все как будто происходит у тебя за спиной, и ты не обращаешь на это внимание. Я все жду, когда ты убежишь, черт побери, подальше, исчезнешь, и я никогда больше тебя не увижу. Это, блядь, убьет меня. Просто твое исчезновение.
Она отодвинулась от меня, слегка улыбаясь. – Кое-что из этого действительно меня беспокоит, не буду лгать. Я действительно испугалась, когда услышала о некоторых сделанных тобой вещах. Но это больше не ты, не тот мужчина, которого я люблю. И да, иногда ты впадаешь в крайности, но я это понимаю и могу терпеть. Это трудно объяснить, но я еще никогда не чувствовала такой уверенности.
Я улыбнулся и наклонился, нежно целуя ее. – Я рад, что ты понимаешь меня, – промурлыкал я ей в губы. Она поцеловала меня в ответ и через миг оторвалась.
– Плюс, ты знаешь, что я не могу убежать. Исчезновение невозможно, – сказала она, закатывая глаза.
– Почему ты так говоришь? Нет ничего проще для тебя, чем исчезнуть. Господи, Белла, никто даже не знает о твоем существовании. Ты можешь просто выскользнуть из дома посреди ночи. Это чертовски огромная страна, тут полно мест, где можно спрятаться. Я не хочу сказать, что предлагаю что-то конкретное, не надо предпринимать никаких действий, – жестко сказал я, не желая, чтобы она сбежала. Она в изумлении уставилась на меня.
– Я имею в виду, что уже думал об этом, – добавил я через секунду. – После моего 18-летия, когда я получу доступ к своему фонду. Я смогу просто снять деньги, и мы исчезнем вместе, подальше от этого дерьма. И нам не надо будет работать, мы сможем отправиться в любую точку мира, куда ты пожелаешь. – Она продолжала смотреть на меня, и я тихо засмеялся, качая головой. – Возможно, мы не сможем взять Вольво, на нем где-то чип GPS, – добавил я, пожимая плечами.
Она кивнула и отвернулась от меня, покусывая нижнюю губу. Она практически прокусила ее. Я с любопытством наблюдал за ней, пока она не глянула на меня, открыв рот, чтобы что-то сказать.
– Я, э-э…, – начала она, ее брови нахмурились, но прежде чем она закончила, раздался смех Эммета. Мы оглянулись, и я увидел братьев с девушками, подходящих к нам, смеющихся и перебрасывающихся шутками. Я развернул Изабеллу, чтобы она встала спиной ко мне, и, обняв ее, вздохнул.
– Что такое, придурки? – спросил я, когда они приблизились. Они все кивнули и поздоровались, за исключением Розали, закатившей глаза.
– Что вы, ребята, делали? – спросила Элис, ослепительно улыбаясь.
