«Одной из самых важных фаз взросления является переход от эгоцентричности
до взаимопонимания с другими людьми. Человек не может считаться зрелым,
пока у него нет ни способности, ни готовности видеть себя одним среди других,
ни обходиться с другими так, как ему бы хотелось, чтобы они также обходились с ним»
– Вальтер Скотт –
Изабелла Свон
Я села в кровати и потёрла глаза. Они слиплись и еле открывались после сна. Я посмотрела на будильник, пытаясь сосредоточить размытый взгляд, и каково же было моё удивление, когда я увидела, что на часах было почти девять утра. Я оглядела комнату и отметила, что сумки Эдварда и всего того хлама, который он обычно держит на столе, нет на месте. Он наверняка был невероятно тих сегодня утром, чтобы собрать всё и выскользнуть из комнаты, при этом не разбудив меня. Я вздохнула и стащила с себя одеяло. С одной стороны, я была благодарна Эдварду за то, что он был настолько милым, что дал мне поспать сегодня, а с другой – была несколько расстроена тем фактом, что не смогла увидеть его этим утром.
Сегодня была пятница, 6-ое января. Мальчики уже несколько дней ходили в школу. Последняя неделя пролетела быстро, поскольку я, чтобы убить время без Эдварда, занималась уборкой. Плеер, который мне подарил Эдвард на Рождество, был весьма выгодным приобретением, потому что казалось, что, слушая музыку, я действовала более плодотворно. Она отключала меня от всего, а время и работа пролетали незаметно. Это было странно, потому что раньше я никогда не слушала музыку, а всего лишь через одну неделю не могла представить себе жизни без неё. Теперь я понимала любовь Эдварда к музыке. Если раньше музыка была для меня чем-то вроде шума и бессвязных слов, то теперь я чувствовала мелодию и эмоции в ней. Кто бы мог подумать, что какая-нибудь глупая песня может заставить расплакаться на пустом месте? Этого я не могла и предположить до того момента, пока Эдвард не появился в моей жизни…
Я встала и со стоном потянулась. Моя спина почти не гнулась, а шея чуть побаливала ото сна. Я подняла руку и немного потёрла её, а затем застелила постель. Эдвард всегда говорил мне, что нет никакого смысла делать это каждое утро, потому что мы снова помнём постель, но я игнорировала его ворчание и всё равно заправляла кровать. Мне нравилось, что вечером я могла залезть в заправленную кровать. Это была одна из тех вещей, к которой я привыкла в течение последних месяцев. И я знала, что он никогда не понял бы всю важность этого момента для меня, потому что всю жизнь спал в тёплой комфортабельной кровати, и это не было для него чем-то особенным. Ему было по барабану: свисали ли простыни с краёв или были скомканы. Но когда всю свою жизнь вы провели, засыпая на старом матраце, разложенном на полу, на подушке, свёрнутой из вещей, и под одеялом, которое прохудилось от времени и уже не могло защищать от холодного ночного воздуха, вы бы поняли всю значимость застеленной кровати.
Я подняла вещи с пола, которые Эдвард, видимо, хотел бросить в корзину, но не попал. Я должна была отдать должное ему за то, что он, в принципе, старался содержать комнату в чистоте и порядке из-за того, что с ним ночевала я, но иногда его старые привычки брали верх над ним. Я никогда не сердилась на него за это, а просто продолжала поднимать его вещи и класть туда, где они должны быть.
После того, как комната приняла более прибранный вид, я зашла в свою комнату. Там я стянула с себя одежду и, бросив её в корзину, пошла в ванную. Включив душ, я встала под струю, полностью расслабившись под тёплой водой. Это помогло моим мышцам прийти в норму и избавило меня от всех утренних болей в области шеи. Через некоторое время я вышла из душа и вытерлась полотенцем. Затем
