что, блядь, прослушала эту часть?! Ты что, не понимаешь английский? – сорвался я, сбитый с толку. Она издала раздраженный звук, почти рык, и быстро глянула на меня прищуренными глазами.
– Ты сказал нажимать на газ, когда желтый. Так я и сделала, – едко сказала она, явно взволнованная.
Я застонал и покачал головой. – Конечно, если ты успеваешь, блядь, проскочить на желтый, а тут ты определенно опоздала, – продолжал кричать я.
– А откуда я должна была знать? – заорала она. Звук ее повышенного тона еще больше завел меня, моя рука непроизвольно сжалась в кулак, и я ударил по турбине спереди, издавая стон.
– Ты, блядь, просто должна была знать! – выкрикнул я, не имея нормального ответа на ее вопрос, потому что, на самом деле, откуда она должна была знать это дерьмо? Она бросила на меня недовольный взгляд, в ее глаза застыл страх и ожидание. Я смотрел на нее пару секунд, чувствуя себя полным мудаком из-за этой вспышки, ведь ее вины не было, потом я посмотрел в лобовое стекло, достаточно рано, чтобы увидеть, что она несется прямо на почтовый ящик. – Блядь! – заорал я, быстро схватившись за руль. Я резко вывернул его, и машина повернула, боковое зеркало задело ящик, но, слава Богу, не сбило его. Изабелла нажала на тормоза, машина резко встала посреди дороги. Я продолжал удерживать руль, пока она тормозила, мать вашу, надеясь, что на отцовской машине не осталось царапины. Последнее, чего я хотел, чтобы он наказал ее, и мне пришлось бы вмешиваться. Сегодня я уже получил одно гребаное помилование, сомневаюсь, что повезет и во второй раз, если до этого дойдет.
– Я, э-э… – начала она. Я отпустил руль и поднял руку, чтобы остановить ее, покачивая головой.
– Не переживай. Все хорошо, это моя вина. Без разницы. Просто давай посмотрим, можно ли повторить попытку. Я буду сидеть рядом и заткну рот, чтобы не отвлекать тебя, а ты просто смотри внимательно за дорогой. Идет? – спросил я, стараясь говорить тихо. Я знал, что вел себя неправильно, но как и в случае с ее чтением, я просто, черт возьми, не знал, как ее научить. Она должна научиться этому дерьму, и в том, что она до сих пор этого не умеет, нет ее вины, но как, мать вашу, научить кого-то тому, что кажется для тебя элементарным?
– Хорошо, – тихо сказала она. Я кивнул и достал гребаный ремень, быстро пристегиваясь. Она глянула на меня с удивлением, а я горько улыбнулся, прежде чем махнуть ей рукой, просто указывая ей ехать дальше.
Она отпустила педаль тормоза и нажала на газ, возвращаясь на свою полосу и двигаясь вперед. Она подъехала к знаку «уступи дорогу», и тут меня осенило, что я не объяснил ей, что он означает. Только я открыл рот, чтобы заговорить, как было уже поздно, она пронеслась мимо этой хрени, даже не замедляясь. Я начал изрыгать проклятия, шины громко завизжали. Изабелла вскрикнула и ударила по тормозам, это было последнее, что стоило делать, машину начало заносить, я заорал и приказал ей снова нажать на газ. Машина выровнялась, и она снова стала смотреть на дорогу, со всей силы вцепившись в руль. Я с ужасом уставился на нее, замечая, как все ее тело трясется, а глаза наполняются слезами. Она, блядь, была напугана, и старалась сдерживаться, но я тут же почувствовал себя плохо, ведь это, нахрен, была моя вина. Потому что гребаный урок вождения не должен проходить так трагично, даже с тем, кто вообще ничего не знает о вождении.
– Сверни направо на парковку, – мягко сказал я, когда мы приблизились к продуктовому магазину. Она включила поворотник и, заехав на стоянку, нажала на тормоз – машина косо встала на разметке. Я потянулся к коробке переключения передач и нажал на «парковку». – Давай ты сделаешь перерыв, детка.
Она нерешительно глянула на меня и сделала, как я сказал. Она все еще сидела, крепко вцепившись в руль, так крепко, что, могу поклясться, едва не погнула эту хрень, все ее тело дрожало. Я приблизился и легонько погладил ее руку, с тяжелым вздохом. – Ты в порядке?
Она кивнула и по щеке скользнула слезинка, которую она так старалась сдержать. Она быстро отпустила руль и вытерла слезы. – Со мной все хорошо, – прошептала она, голос дрожал. Я вздохнул и, отстегнув ремень, обнял ее. Наклонившись, я отстегнул ее ремень и притянул Беллу к себе.
