DVD-коллекции.
– Хорошо, «Американский пирог» или «Дикие штучки»? – спросил он, немного помолчав, вращая в руках два DVD-диска и поглядывая на нас. Джаспер сразу же выкрикнул «Американский пирог», одновременно с Эдвардом, кричащим «Дикие штучки». Эммет покачал головой, смотря на братьев, прежде чем сосредоточить свое внимание на мне. – Так какой, Иззи Биззи?
Мои глаза расширились, так как он просил меня выбрать. – Ну, я не знаю… Я не знаю эти фильмы, – проговорила я запинаясь. Эммет улыбнулся и пожал плечами.
– Просто выбери один, – сказал он. Джаспер наклонился ко мне, расцветая в улыбке.
– Выбери «Американский пирог», – сказал он вполголоса, нарочно, чтобы Эдвард расслышал. Эдвард простонал и обнял меня рукой за плечи, быстро притягивая меня к себе и подальше от Джаспера.
– Сейчас, чувак, заткнись. Она моя девушка, – сказал он, глядя на брата, – Выбери «Дикие штучки», – сказал он мне, улыбаясь очаровательной кривоватой улыбкой, зная, что воздействует на меня. – Per favore. Ti amo.
Он шептал на ухо знакомые слова на итальянском языке, и я не была уверенна, но подозревала, что он сказал, что любит меня. Я улыбнулась ему, и Джаспер громко простонал.
– Это нечестно, он не может ослеплять ее итальянским языком! Будь справедливым, пусть сама выберет. Она сильная женщина, пусть выскажет свое личное мнение, – сказал Джаспер. Я повернула голову и взглянула на него, гордая тем, что он постоял за меня, и хотела уже поблагодарить его, но он улыбнулся и прошептал слова «Американский пирог», как только я перевела на него взгляд. Я начала смеяться над их детсадовским поведением, и Эдвард покачал головой.
– Ты, нахрен, себя обманываешь, – сказал Эдвард, – Чертов лицемер.
– Хорошо, хорошо, а теперь оба заткнитесь или мы будем смотреть «Грязные танцы». Я уверен, что Иззи Биззи понравится это дерьмо, – сказал Эммет. Я улыбнулась и оба его брата застонали, но спорить перестали. – Хорошо. Вот как мы сделаем: я опишу каждый фильм, и ты выберешь тот, который более понравится, не прислушиваясь к прочим мнениям и голосуя самостоятельно. Мы живем в гребаной демократии, в конце концов. Земля свободных, родина храбрых и так далее (В словах Эдварда ссылка на национальный гимн США «The Star-Spangled Banner»).
Я просто посмотрела на него, подняв брови, Эдвард же застонал. – Земля моей свободной задницы, – пробормотал он. Я вздохнула, и выражение лица Эммета немного исказила вина.
– Прости, блин, я не подумал, что несу. Это часто бывает, ты знаешь, – смущенно улыбаясь проговорил он. Я кивнула, и Эдвард пробормотал что-то вроде «чертов придурок» себе под нос, но, к счастью, Эммет не расслышал.
– Ничего страшного, я не обижаюсь. Я осведомлена о том, что наша страна известна свободой. Я смотрю Джеопарди и слушаю выступления президента в новостях, – сказала я, пожимая плечами. Джаспер сдавленно рассмеялся, а Эдвард простонал еще раз, бормоча «долбанутый Буш». Я покачала головой, даже не утрудившись попросить его, чтобы он растолковал мне это все, догадываясь, что это превратится в напыщенную вульгарную речь и еще больше затянет просмотр фильма, что, наверное, будет только раздражать его братьев.
– Ну, тогда хорошо. Итак, у нас есть фильм о кучке парней, которые заключили договор, во что бы то ни было потерять девственность на выпускной вечер, – сказал он. Я в смущении уставилась на него.
– Выпускной вечер? – спросила я, недоумевая, что это такое. Я чувствовала, как напрягся Эдвард при наименьшем упоминании об этом, его руки, свободно обвивавшие мои плечи, немного сжались.
Эммет кивнул. – Да, это школьные танцы, знаешь? Каждый получает свой аттестат зрелости и вечеринки длятся всю ночь. Это – грандиозное торжество. И каждый знает, что выпускные для секса, это типа предначертано звездами или чем-то там.
Я кивнула, помедлив на секунду, понимая почему Эдвард напрягся. – Хорошо, то есть это комедия о
