меня есть тайны от Эдварда, и это было тем, что я никогда не хотела делать. Я доверяла ему за веру и отчаянно хотела довериться ему, но меня постоянно отдергивали слова доктора Каллена.
…меняй все и действуй без раздумий…
…используй свое влияние, чтобы отгородить моего сына от этого, при этом, не будучи чересчур подозрительной…
…ответы на вопросы, на которые не могу ответить я… ответы, которые ему лучше никогда не слышать…
…ты не захочешь скрывать что-то от него…
…но ты должна, если хочешь, чтобы он остался в безопасности…
…скрывать что-то от Эдварда, к чему он будет пытать подозрение и интерес…
…препятствуй ему… склонный столкнуться кое с чем, что ранит вас обоих…
Не было никакого способа бросить вызов доктору Каллену, не было, если этот вызов мог причинить боль Эдварду. Я должна думать о том, как будет лучше для него, потому что и доктор Каллен, и Эдвард, оба основательно разъяснили мне, что ему проще абсурдно бросить все это и рискнуть его жизнью без размышлений. Это было последней вещью, которую я хочу.
– Скажи мне, что ты хочешь, и это будет твоим, – пробормотал он в мою кожу, когда я не закончила свою мысль. Я вздохнула, отчаянно желая, чтобы я смогла вынести все это.
– Я хочу подняться наверх, – тихо сказала я. Он хмыкнул и отвел лицо от моей шеи, выпрямляясь.
– Хорошо, мы можем это сделать, – сказал он, кивая. Он провел рукой по своим волосам, мельком осматривая кухню и останавливая свой взгляд на мне. – Подожди, я все еще могу напиться, правильно?
Я невольно улыбнулась выражению его лица: он надул губки от мысли, что ему нельзя напиваться вечером. Он выглядел таким милым, невинным и уязвимый, когда надувался, но, конечно, внешность обманчива. Я кивнула, легонько посмеиваясь. Его нахмуренность тотчас превратилась в кривоватую улыбку, и он усмехнулся. – Ты все еще собираешься выпить со мной сегодня, правда?
Он приподнял брови в надежде, и я вновь улыбнулась. – Если это то, что ты хочешь, – сказала я. Он пристально смотрел на меня какое-то мгновение и затем кивнул.
– Я хочу делать с тобой вместе все, даже если это дерьмо лучше нам, скорее всего, вместе не делать, – сказал он. – Как вождение, – добавил он игриво, дотягиваясь до моей руки и стукнув ее. Я рассмеялась и кивнула, он взял меня за руку, переплетая наши пальцы вместе.
– Давай, любимая, пошли тогда напиваться до потери сознания и забывать, что ты сегодня чуть не довела меня до сердечного приступа, – сказал он в шутку, потянув меня за собой к выходу из кухни. Я следовала за ним и, обернувшись к гостиной, помахала Джасперу, что мы ушли. Эдвард начал подниматься вверх по лестнице, но остановился на полпути, отпуская мою руку.
– Иди дальше, я захвачу прохладительные напитки, – сказал он. Я кивнула, и он развернулся, следуя вниз по лестнице. Я продолжила подниматься на третий этаж, проскользнула в спальню Эдварда и прошла дальше, шлепаясь на его кровать. Я спокойно лежала там буквально какую-то минуту, прежде чем послышались шаги на лестнице. В следующий момент появился Эдвард, жонглирующий двумя стаканами, двухлитровой бутылкой апельсиновой содовой и бутылкой холодного прозрачного ликера, который он взял из морозилки внизу. Он захлопнул дверь ногой и подошел к столу, ставя все на нем. Он открыл два литра Sunkist (апельсиновая содовая) и отпил, делая большой глоток. Он посмотрел на бутылку, после того как отпил и налил немного в пустой стакан. Он опять посмотрел на бутылку и налил больше, прежде чем поставить ее, когда она опустела почти на треть. Он дотянулся до своего заднего кармана, и я наморщила лоб, когда он вытащил оттуда несколько пакетиков Kool-Aid (вкусовая смесь для напитков). Он принялся открывать их и засыпать порошок в бутылку с содовой. После того, как он высыпал порошок в бутылку, он швырнул пустой пакет на стол и схватил бутылку ликера, открывая ее и наливая в бутылку с содовой, заполняя ее до конца. Он закрыл бутылку крышкой и принялся несильно встряхивать ее, размешивая порошок. Он поставил ее обратно на стол и взглянул на меня, улыбаясь.
