– Это место действительно бесплатное? – спросила она, наконец, посмотрев на меня.
Я чуть улыбнулся, кивнув головой.
– Да, tesoro. Это бесплатно. Они не берут плату, – сказал я.
– Почему нет? – спросила она совершенно серьезно.
Некоторое время я смотрел на нее, нахрен, не зная, как ответить на этот вопрос. Я никогда раньше не задумывался об этом дерьме.
– Думаю, в образовательных целях. Кто-то вложил средства в это место, чтобы люди могли придти и насладиться искусством совершенно бесплатно. Большинство людей рады возможности не платить за что-либо, поэтому произведения искусства увидят и оценят большее количество посетителей. Художники, как правило, работают не ради денег, а для удовольствия, так же как и многие музыканты. Мне кажется, – сказал я, пожав плечами.
У меня не было гребаного мнения на счет, правильно это или нет, потому что я очень мало знал об искусстве, но это звучало так, будто вполне может быть правдой.
Чуть погодя она кивнула и улыбнулась, и казалось, что она поняла.
– Хорошо, – сказала она, оглядываясь по сторонам.
– Хорошо, – повторил я. – Сейчас мы уже можем начать знакомиться с искусством, или ты еще хочешь по обсуждать денежный вопрос?
Ее глаза слегка расширились, и она отрывисто покачала головой.
– Прости, я вовсе не собиралась проявлять любопытство к деньгам, – сказала она, слегка запаниковав.
В замешательстве я нахмурился и помотал головой.
– Ничего страшного, я просто подшучиваю, – сказал я.
Она чуть улыбнулась.
– Ну, тогда ладно. Сейчас мы можем посмотреть на предметы искусства, – сказала она.
Я усмехнулся, слегка сжав ее руку.
– Хорошо, – сказал я, потянув ее за собой.
Мы ходили по залу, останавливаясь через каждые несколько футов, чтобы рассматривать экспонаты. У них был представлены почти все возможные виды искусства: резьба по дереву и керамике, и скульптуры, и картины, и рисунки, и фотографии, и ремесла, и другие творения. Это было интересно, не совсем обычное место, не из тех, в которых я привык бывать, но, как я уже говорил, для меня все было весело, если она была рядом. Она сияла на протяжении всего времени, ее лицо просветлело, а глаза, черт побери, сверкали. Она комментировала произведения искусства, не колеблясь, просто открывала рот и произносила то дерьмо, которое я бы ни в жизнь не подумал, что она скажет. Она чертовски глубоко анализировала это фуфло, а я просто стоял в стороне и с удивлением ее слушал. Мы увидели картину с изображением какой-то грустной женщины с букетом оранжевых листьев и еще там были деревья, и я смотрел на нее, полагая, что это стилизовано под времена года или какую-то подобную хренотень, потому что из-за того, что она была грустной, становилось чертовски холодно, но Белла сказала, что она мечтает. После этого я таращился на нее целую минуту, совершенно потрясенный, потому что этот бред никогда бы не пришел мне в голову.
– О чем она мечтает? – спросил я, желая знать, что за хрень она сказала.
Она вздохнула и, посмотрев на картину несколько мгновений, пожала плечами.
– Не могу знать наверняка. Мне кажется, она одинока, и время проходит мимо нее, а она просто дрейфует по жизни, ожидая момента, когда что-то, наконец, встряхнет ее, и она по-настоящему проснется и заживет, – ответила она.
Мои глаза расширились от испытанного шока, и я уставился на нее, потому что ожидал услышать, что «она мечтает об осени» или что-то другое, но не это.
– Я… а-а… – начал я, обернувшись, чтобы посмотреть на картину, недоумевая, как она, нахрен, дошла до этого. – Я думаю, мы должны достать тебе GED (General Education Diploma – диплом об общеобразовательной подготовке), чтобы ты смогла поступить в колледж. Ты, мать твою, слишком умна,
