Град.
Снежная буря.
Господи, да я даже не знаю, возможна ли хотя бы половина из этих природных явлений в наших краях, но с моей-то удачей эта гнусность просто обязательно случится!
У нас могут возникнуть проблемы с машиной, или мы попадем в гребаную аварию. Боже, я очень надеялся, что мы не повредим «Вольво». Вероятно, чертов пьяный водитель врежется в нас в тот единственный день, когда я собираюсь оставаться трезвым.
Слишком много всего могло пойти не так, и поэтому, пока я мерил шагами комнату, мне в голову приходили все возможные сценарии развития событий. Я был в панике, и чертовски близок к тому, чтобы сойти с ума, а моя рука практически приклеилась к волосам. Я был в шоке, и, не опуская руку, дергал это дерьмо. Но я нервничал и не мог ничего с этим поделать, потому что все должно быть идеально, а не было.
Что-то было неправильно. И я не мог понять, в чем дело, но просто не чувствовал, что все хорошо.
Я продолжал ходить взад и вперед и смотреть на часы, снова и снова, нервно вертел розу в своих руках, радуясь, что флорист уже срезал с нее все шипы, иначе мои руки уже были бы расцарапаны к чертям, и я бы залил кровью весь гребаный этаж. И если бы со мной случился этот отстой, то Изабелла пришла бы сюда и захотела все убрать, потому что ей, черт возьми, не нравились пятна крови на полу, а я, нахрен, свихнулся. О Боже, у меня же был еще один чертов сценарий, о котором следует беспокоиться…
Прошла, казалось, целая вечность, когда, наконец, я услышал снаружи хруст гравия и повернулся лицом к двери, весь напрягшись. Я услышал звук хлопнувшей дверцы автомобиля, и мое сердце начало дико стучать, а нервы вскипели. Господи ты Боже мой, по тому, как я себя вел, можно было подумать, что я готовился участвовать в перестрелке, или что в дверь ломились долбаные федералы. А ведь это была всего лишь Изабелла – девушка, которая почему-то любила мою дурацкую задницу и мирилась с моими глупостями, та, которая спала рядом со мной каждую ночь в моей постели. Она видела меня в самые худшие моменты, видела меня взбешенным и выходящим из себя, и ей все-таки удалось полюбить меня. У меня не было ни одной гребаной причины вести себя подобным образом – даже если у меня получится превратить эту ночь в полную катастрофу, ей будет все равно, она, скорее всего, посмеется над этим дерьмом или просто пожмет плечами и поблагодарит за попытку. Ведь я, на самом деле, никогда не делал ничего подобного, и неважно, сколько раз Элис говорила мне, что мой план хорош, или что у меня все получится, мне все еще было не по себе. Это как собирать долбаные пазлы из рассыпанных по всему полу кусочков, и если даже собрать небольшую часть картинки, кажется, что все они не на своих местах, потому что ты потерял один из пазлов. И проблема в том, что даже не знаешь, какой именно пазл ты потерял, насколько важен он для целостности рисунка, – ты лишь знаешь, что он утерян.
Дверная ручка повернулась, и я напрягся еще больше, мой разум и сердце работали на полную мощность. Я чувствовал, что у меня будет сердечный приступ или нервный срыв, или то и другое, и независимо от того, что это было, я не сомневался, что мне срочно нужен сраный доктор. Из-за своей необъяснимой паники я даже захотел, чтобы Белла знала первичные реанимационные действия в полевых условиях, и подумал, что надо научить ее этому дерьму на случай, если я когда-нибудь упаду в обморок. Это, в конце концов, непременно произойдет, учитывая, каким перегрузкам она подвергает мое сердце.
Дверь открылась, и я уставился на нее, борясь с непреодолимым стремлением развернуться и убежать. Что это в меня вселилось? Я не узнаю себя.
Изабелла появилась в дверях и посмотрела на меня, застыв на месте. В тот же миг, когда мой взгляд остановился на ней, вся та паника, которая курсировала по моему телу и разъедала меня весь день, мгновенно улетучилась. Поскольку в этот момент я точно знал, что было не так, чего мне не хватало.
