был не в состоянии сказать «нет». Она обвела бы меня вокруг пальца, как младенца.
Она довольно вздохнула, закрывая глаза. Я наклонился и поцеловал ее макушку, вдыхая сладкий земляничный аромат.
– Ты все еще считаешь, что счастье – это здоровье и плохая память? – спросил я, вспоминая, как она однажды сказала мне эту ерунду.
Она засмеялась и отстранилась от моих рук.
– Нет, – сказала она, – но если это так и есть, то, надеюсь, я останусь здоровой и неосведомленной.
Я захихикал, потому что она могла быть остроумной, когда хотела. Она снова прислонилась ко мне.
– То есть, ты хочешь сказать, что счастлива? – спросил я.
– Конечно, я счастлива, – сказала она, прижимаясь ко мне.
Я улыбнулся, и моя грудь заполнилась приятным чувством от осознания того факта, что, вопреки всему, я смог подарить ей хоть немного счастья.
Мы стояли так в течение нескольких минут. Затем я услышал хруст гравия во дворе. Я вздохнул, и Изабелла отстранилась от меня, мы вместе посмотрели в окно. Я увидел синий SUV, и как из водительской двери вышел Бен.
– Ты можешь его впустить, tesoro? Я должен принести ему то дерьмо, – сказал я, гладя ее руки.
Она улыбнулась и кивнула. Я наклонился, чтобы быстро чмокнуть ее в губы и вышел из комнаты. Затем я прошел в комнату под лестницей и достал ключи из кармана. Я перебрал все ключи, пока не нашел нужный, и отпер дверь. Я медленно протиснулся внутрь и пошел вглубь подвала. На последней ступеньке лестницы я остановился и вздохнул. Я подошел к большой корзине и, открыв ее, достал здоровый пакет с буквой «Б», написанной рукой моего отца. Я закрыл корзину и обернулся, замерев на секунду при виде оружия, висящего на стене. Теперь-то я знал, чем заняться с Беллой сегодня.
Я вышел из подвала и, дойдя до первого этажа, услышал голоса братьев. Я вышел из комнаты и поприветствовал Бена, отдавая ему пакет. Он поблагодарил меня и вручил конверт, который я засунул в задний карман.
Мы стояли и болтали, а затем Бен сказал, что должен ехать домой, чтобы спрятать товар прежде, чем его родители вернутся домой. Он уехал, и мои братья сказали, что они тоже уезжают и вернутся сегодня поздно. Когда входная дверь захлопнулась за тремя гаденышами, я, усмехнувшись, направился к Белле.
– Так чем ты хочешь заняться сегодня? – спросил я, приподнимая бровь.
Она улыбнулась и закатила шутливо глаза, поскольку уже отвечала на этот тупой вопрос ранее.
– Тем, чем хочешь заняться ты, Эдвард, – повторила она.
– Я рассчитывал на подобный ответ, – сказал я, направляясь в сторону подвала.
Я замер в дверном проеме и оглянулся на нее. Она стояла и смотрела и на меня скептически.
– Ты идешь, или как?
Ее глаза расширились.
– Я… ммм… я не думаю… что мне следует туда идти.
Я вздохнул и уставился на нее, наблюдая за тем, как любопытство, страх и замешательство отразились на ее лице.
– Почему? – спросил я.
Она недоуменно на меня посмотрела.
– Почему ты думаешь, что тебе туда нельзя? Я думаю, что мой отец не говорил «не ходи туда» или что-то в этом духе?
Она смотрела на меня и покачала головой.
– Джаспер сказал, что я не должна ходить туда, потому что эта комната заперта не без причины, – сказала она нерешительно.
