Эдвард еле слышно заворчал, но говорить перестал, скрестив руки на груди и откидываясь на спинку стула.
– Так-то лучше, – сказал Эммет, снова поворачиваясь к отцу. – Может, потому, что ты, нахер, мучаешь ее? – повторил он, но не таким угрожающим тоном, как Эдвард.
Доктор Каллен вздохнул и покачал головой.
– Слушай, у меня нет личных проблем с ребенком, и я уже говорил это Эдварду. Впервые, когда мы встретились, она едва доставала мне до колена и умудрилась очаровать и твою мать, и меня. Она хорошая девочка, – сказал он, пожимая плечами.
Я нахмурилась от удивления, меня поразили его слова, что у него нет личных проблем со мной.
– Но вы сказали… – начала я, прежде чем сообразила, что делаю.
Я быстро закрыла рот и оглянулась вокруг, нервничая, ведь я только что встряла в семейное собрание. Все вокруг, казалось, были удивлены моей вспышкой, очевидно, не ожидая, что я наберусь храбрости, чтобы присоединиться. Но сознание снова затуманилось, все вокруг казалось почти нереальным, и я не могла рассуждать здраво.
– Я сказал – что? – спросил доктор Каллен, вопросительно приподнимая бровь.
Я повернула к нему голову, неуверенная, стоит ли продолжать. Я не хочу, чтобы он думал, будто я пытаюсь поймать его на лжи, я просто удивилась.
– Давай, просто выложи это, дитя.
Я вздохнула.
– Когда здесь были с визитом люди из Чикаго, тот мужчина, ваш босс, спросил, стоила ли я всего этого как личность, и вы ответили «нет».
Казалось, он удивился моим словам и смотрел на меня пару секунд, прежде чем кивнуть.
– Ты права, я так и сказал, – ответил он. – И я не заберу слова назад, потому что на уровне личности ты того не стоила. Но это не значит, что я презираю тебя. Если ты помнишь это, ты должна также помнить, как я хвалил тебя после.
Я нерешительно кивнула.
– Вы сказали, что я хорошая рабыня, – пробормотала я.
Он кивнул.
– Значит, если ты не ненавидишь ее, в чем тогда загвоздка, почему они с Эдвардом не могут быть вместе? Если они любят друг друга и счастливы, почему просто не позволить им? – спросил Джаспер.
Доктор Каллен покачал головой.
– Потому что есть сложности, которых они не понимают. Да, они любят друг друга, и это здорово. Я не понимал, пока мой сын наглядно не показал мне, насколько глубока эта любовь, если быть честным, но любовь никогда не бывает плохой. Я хочу им обоим счастья, я не бессердечен. Но есть вещи, которых они не знают, и которые могут ранить их обоих, если они не научатся думать головой и не перестанут вести себя опрометчиво и привлекать к себе внимание, – сказал он. – Я сказал обоим, что они пока могут быть вместе, если захотят, им нужно только следить за собой.
– Ты хоть видишь, насколько это несправедливо? – спросил Эдвард. – Мы «пока» можем быть вместе? Что это, во имя всего святого, должно означать, а?
– Это значит, до тех пор, пока я не решу определенные вещи, я не могу дать вам гарантий на будущее, – просто ответил он.
Эдвард застонал.
– Какие вещи? – спросил он, приподнимая бровь.
Доктор Каллен просто смотрел на него, не отвечая.
– Хорошо, не отвечай, я сам узнаю. Просто скажи, кому, черт возьми, она родственница?
Я сконфуженно нахмурилась от такого вопроса.
– Я не могу… – начал доктор Каллен, покачивая головой и замолкая. – Я не могу сказать вам это, потому что, если они узнают, вы пострадаете. Вы должны понять – все вы. Я знаю, что ты видел бумагу,
