Я провела там несколько минут, пытаясь успокоиться. Мне не хотелось, чтобы Элис начала волноваться, поэтому спустя какое-то время я открыла дверь кабинки, шагнула из нее и тут же остолбенела, столкнувшись нос к носу с Эдвардом. Он стоял, насупив брови, и всем своим видом выражал раскаяние.
– Можем отойти поговорить, tesoro? – тихо спросил он.
После моего нерешительного кивка он протянул мне руку. Я осторожно взяла ее, и он повел меня к выходу. Мельком взглянув на наш столик, я увидела, как Эмметт, Джаспер, Розали и Элис разговаривают между собой. Мы с Джаспером успели пересечься взглядами, и он печально мне улыбнулся, слегка помахав рукой. Я тоже махнула ему в ответ и отвернулась, продолжая идти вслед за Эдвардом на улицу.
Оказавшись на улице, мы пересекли парковку и сели в машину; Эдвард вставил ключ в замок зажигания, но не стал заводить машину.
– Я не понимал, что веду себя с тобой как последний засранец, – немного помолчав, тихо сказал он.
– Все в порядке, – ответила я. Он покачал головой.
– Нет. Поверь мне, я не нарочно, но все же… Я не должен себя так вести с тобой. Эмметт прав, ты заслушиваешь большего, чем мое дурацкое поведение. У меня в голове накопилось немало дерьма, и я бешусь из-за этого, но ты-то ни в чем не виновата, – произнес он.
– Хочешь об этом поговорить? – спросила я. Он посмотрел на меня. – Что бы тебя так ни бесило, не хочешь об этом поговорить?
Он тяжело вздохнул, по привычке попытался зарыться пальцами в свои волосы и издал отчаянный стон, когда у него это не получилось.
– Вообще-то, нет и, возможно, поэтому я еще больший засранец. Но я всего лишь… – неожиданно запнулся он. – Давай не будем об этом? Сегодня выпускной, и, по идее, ты должна чувствовать себя настоящей принцессой, а вместо этого я веду себя с тобой как последний засранец. Тебе наконец-то предоставился шанс почувствовать, как живут обычные подростки, а я тебе все порчу. Боже, Белла. Ты просто охерительно красивая. Я должен бы валяться у тебя в ногах, благодаря за то, что ты вообще соизволила взглянуть на меня после моего дерьмового поведения. Если честно, тебе вообще не стоит любить меня, но ты любишь, и ты даже не представляешь, как я тебе благодарен и как ценю то, что ты есть в моей жизни. Я знаю, что не всегда показываю тебе это, но всегда чувствую.
Я с удивлением на него взглянула. – Я тоже счастлива, что ты у меня есть, – сказала я.
Его лицо озарила тень легкой улыбки.
– Отлично, – он слегка заколебался, но затем все же дотронулся указательным пальцем до моих губ.
Спустя мгновение он наклонился и нежно, мучительно сладко, поцеловал меня, проникая языком в мой рот и сплетаясь с моим. Через минуту он отстранился от меня, и мы некоторое время сидели в машине, просто разговаривая обо всем подряд. Он снова и снова извинялся за свое поведение и грубость, и я, как и прежде не понимала, почему, но была ему благодарна, что он, по крайней мере, что-то осознал. Вокруг сгущалась темнота и он взглянул на часы, силясь разглядеть время.
– Готова отправиться на танцы? – я вздохнула и нерешительно кивнула.
– Конечно, – немного заикаясь, сказала я, и, несмотря на нарастающий как снежный ком, страх, попыталась придать себе храбрый вид.
Эдвард завел машину и застегнул мой ремень безопасности.
– И я прошу прощения за кроссовки, – сказал он, после того, как мы начали отъезжать от ресторана. Я смущенно сморщила лоб.
– А что с ними? – удивленно спросила я, не понимая, за что он извиняется.
Он вздохнул. – Элис взъелась на меня за то, что я надел кроссовки на выпускной; сказала, что это безвкусно и лишь доказывает мое наплевательское отношение. Но мне и в самом деле плевать, я счастлив, что иду с тобой, но, к чертям все, я просто люблю свои гребаные кроссовки Найк.
– Мне тоже нравятся кроссовки Найк, – улыбнулась я и пожала плечами.
Он посмотрел на меня и тоже улыбнулся, это была его первая по-настоящему искренняя улыбка за
