Я высвободилась из рук Эдварда, старясь не разбудить его, и села.
Я посмотрела на будильник, стоящий рядом с кроватью. Красные цифры на нём показывали около шести утра.
Эдвард пошевелился во сне и отодвинулся от меня, что-то ворча себе под нос. Я сидела, наблюдая за его спиной, которая двигалась в такт дыханию. Татуировки светились даже в темноте на бледной коже. Одеяло было скомкано и лежало в ногах. Мы отодвинули его ночью, и сейчас лежали без всего. Мои глаза пробежались по его натренированному телу. Мы были ещё обнажены, потому что заснули почти сразу после занятия любовью.
Вчера вечером это было по-другому. Были те же самые страсть и любовь, как, собственно, и всегда, когда мы были близки, но прошлой ночью всё было интенсивнее.
Потребность быть с ним, казалось, стала моим движущим моментом, потому что подавляющее желание быть востребованной им вступило в силу.
Последние тридцать шесть часов были самими эмоциональными в моей жизни; мозг и разум были одновременно везде. В ту секунду, когда мы ступили на порог, и я увидела Алека Эвансона, стоящего в холле дома, меня затрясло. Мой страх перед прошлым и надежда на будущее столкнулись друг с другом, и это чуть не сломило меня. Я знала, почему он приехал, и я точно знала, кем он был. Я помнила его частые посещения Финикса, помню звук его голоса, и как он выглядел. Я попыталась подготовиться к этому, так же, как и Эдвард, который делал все, что в его силах, чтобы я справилась, но наша подготовка не могла предотвратить мои ощущения.
В тот момент, когда эти чувства завладели мной, я начала паниковать, но Эдвард обернул руку вокруг меня и прижал к себе. Я стояла на своих ногах, но в тот момент Эдвард был тем, кто удержал меня вертикально. Безопасность, которую я почувствовала, находясь в его руках и услышав его голос, шепчущий в моё ухо – всё это придало мне уверенности.
Он сказал, что любит меня и что у меня нет повода для беспокойства, потому что его любовь защит меня. Это было такое простое утверждение, но когда он это сказал, я почувствовала всю его силу. Объятие Эдварда всегда давало чувство защищённости, но теперь это чувство стало ещё сильнее. Я ощущала что-то наподобие комбинации страха и надежды, пребывающей под кожей и заставляющей чувствовать себя хорошо даже в тот момент, когда передо мной стоял такой человек как Алек, потому что я это пережила. А когда Эдвард сказал: «Это моя девушка Изабелла», я была просто в шоке. Я посмотрела в ничего не выражающие глаза Алека, и все эмоции объединились в одну.
Сила.
Сила и надежда – моё почти ирреальное прошлое и возможное будущее столкнулись друг с другом. И в тот момент я почувствовала себя сильной. Я почувствовала себя храброй. Я почувствовала себя так, потому что, наверное, заслужила этого. Вероятно, я заслужила, наконец, иметь право на надежду. Может быть, я заслужила право иметь будущее. И несмотря на то, что сказал доктор Каллен, я, возможно, стоила этого. Потому что в тот момент я чувствовала себя так.
Я заслужила это.
Это никоим образом не устраняло страх, поскольку я всё ещё была напугана, ведь он не произнёс ни слова, но я была способна протянуть руку для пожатия. Это заставило меня встать на обе ноги и не нуждаться в поддержке Эдварда. Я очень любила Эдварда и верила ему, а в тот момент чувствовала, что должна любить и верить в себя.
Я бы соврала, если б сказала, что чувствовала себя хорошо после этого столкновения. Алек всё ещё пугал меня, в той же мере, что и доктор Каллен. Но я не позволю страху доминировать надо мной. Доктор Каллен мог управлять мною физически, но не мог управлять тем человеком, каким я стала. Я не позволю Алеку сломить новую меня.
