Он снова заговорил на итальянском, и я ощутила, как напряжение достигло кульминации, мышцы напряглись, и меня парализовало. Я выгнулась и закричала имя Эдварда, сжимая бедра, когда меня настиг оргазм.
– Б…ь, да, это оно, – застонал Эдвард низким голосом.
Я услышала его хрип сквозь волны удовольствия, вскоре меня накрыла эйфория и расслабленность. Я пыталась продолжать потирать себя, но тело словно превратилось в желе, и я не могла даже двинуться. Я откинулась на кровать и попыталась восстановить дыхание, слыша судорожные вздохи Эдварда на том конце линии.
– Спасибо тебе, – сказал он через секунду. – Мне действительно, на хер, нужно было освободиться.
Я улыбнулась, поняв, что он тоже трогал себя.
– Мне это в радость, – сказала я, прикрывая глаза.
Я ощущала расслабленность, все напряжение и беспокойство, терзавшие меня эту неделю, исчезли.
Он хихикнул.
– Да, звучало именно так, – с удивлением сказал он.
Он спросил, устала ли я, и я пробормотала, что да, зная, что должна говорить правду. Он сказал, что завтра мы увидимся, и пожелал мне доброй ночи, прежде чем положить трубку.
Я быстро заснула, мои надежды выспаться снова растворились, когда Эмметт по привычке разбудил меня в семь. Я сказала, что ценю его компанию, но уже предвкушаю, как он не будет больше меня будить. Он захохотал и согласился, признавая, что просто развлекался, хоть и сам не прочь был поваляться до полудня.
Мы провели день у телевизора, я неотрывно смотрела на часы, наблюдая за стрелками. Наконец, пробило четыре часа, и я вздохнула с облегчением, зная, что лагерь официально завершился, и он едет домой. Следующие часы были самыми трудными, полными предвкушения, которое сводило с ума. Я металась по дому, смотрела на часы, кусала ногти и жевала губы, полная нетерпения.
Пробило восемь, и к нетерпению начало примешиваться беспокойство. Я была уверена, что он уже должен вернуться, но ничего не говорила, не желая никого злить своей несдержанностью. На улице было темно, и дом погрузился во мрак, единственным источником света был телевизор и маленькая лампочка около него.
Где то в восемь тридцать краем глаза я заметила вспышки, сердце бешено забилось, когда я узнала свет фар… Я попыталась оставаться спокойной, но стоило мне услышать шум двигателя, как я потеряла всякие остатки самообладания, и весь здравый ум испарился. Он мне нужен… сейчас.
Я слетела с дивана и побежала по дому, услышав вслед смех Эмметта из гостиной, но мне было все равно. Я направилась прямо к входной двери и открыла ее, всматриваясь в темноту и тут же его замечая. Я улыбнулась, и он поднял на меня глаза. Его шаги прервались, и на лице застыло удивленное выражение, когда я слетела с крыльца и набросилась на него. Он бросил сумки и открыл объятия, делая пару шагов назад, когда я налетела на него.
Я крепко обняла его тело и зарылась лицом в грудь, ощущая его тепло и вдыхая аромат. Он хихикнул и обнял меня в ответ, целуя в макушку. Я быстро оторвалась от него и посмотрела на лицо, попадая в плен зеленых глаз. Он выглядел истощенным и у него был жуткий синяк под левым глазом и царапина возле носа, которые говорили, что в Сиэттле было труднее, чем он признавал. Он попытался что- то сказать, но я оборвала его, яростно прижимаясь к его губам. Казалось, он был поражен, но тут же начал целовать меня в ответ, его губы и язык выдавали страсть.
Наконец, я оторвалась от него и вдохнула, отчаянно нуждаясь в кислороде. Он издал смешок, глядя на меня с кривоватой усмешкой, а я вздрогнула, понимая, как скучала по ней.
– Да уж, черт. Если меня будут так встречать, надо чаще уезжать.
ДН. Глава 58. Часть 1:
