если ты хочешь наорать на меня, вперед. Но я не жалею о своем поступке, я помню, как ты говорил мне, что она должна узнать правду от меня, что я не виню ее, а я не слушал тебя и, б…ь, ни разу не думал, что твой совет стоящий. Знаешь… ты иногда, на хер, знаешь, о чем говоришь, – сказал я.
Он посмотрел на меня и задержал взгляд на долгие несколько секунд, прежде чем снова глянуть на книгу. Он пробежался рукой по кожаной обложке, вздыхая.
– Спасибо, – тихо сказал он.
Я кивнул.
– Да пожалуйста. А теперь я иду в постель, – пробормотал я, разворачиваясь и выходя.
Я услышал вслед «спокойной ночи», но не ответил, направляясь в спальню. Изабелла уже переоделась в пижаму и забралась под одеяло. Я быстро скинул вещи и лег рядом с ней, притягивая к себе. Она уткнулась носом мне в грудь и прикрыла глаза, быстро засыпая от истощения. Я лежал в темноте, держа ее, и был не в силах отключить мозг.
Все развалилось, наши отношения чуть не дали трещину, но теперь, когда у нас есть все кусочки, мы можем собрать их в одно целое. Теперь тайны открыты, и ничто не должно нас больше разлучить.
Разве что, за исключением того, что она principessa della mafia, конечно… но нет причин говорить ей это дерьмо.
ДН. Глава 66. Часть 1:
Глава 66. Похитители
«Многие из нас изводят себя двумя похитителями – сожалением о прошлом и страхом будущего»
Фултон Ауслер
Я стояла около кухонного окна и пристально смотрела на передний двор, не сводя глаз с серебристого «Вольво» на подъездной дорожке. При дневном свете ущерб, причиненный ему, казался еще больше. На пассажирской стороне были вмятины от кулака Эдварда, и даже со своего места я видела следы крови там, где его сбитые костяшки касались металла. В пассажирской двери была большая дыра, о которой я даже не знала. От вида этих разрушений в груди вспыхнули вина и стыд. Он любил свою машину, и бесчисленное количество раз говорил мне, что это было одно из самых дорогих приобретений. Он так дрожал за нее, что никому не доверял руль, даже мне, но я причинила ему такую боль, что он забыл про все. Его боль была причиной того, что он разрушил значимую для него вещь, и я, изучая разбитую машину, осознала, что именно я сделала с Эдвардом.
Я не хотела ранить его, но мои намерения, на самом деле, не имели значения, когда дело касалось этого. Факт, что я причинила ему боль, и я понимала, что, так же как «Вольво» не починился за ночь магическим образом, так и над выздоровлением Эдварда придется поработать. Мы не сможем просто забыть обо всем и двигаться дальше, и не имело значения, насколько сильно мы хотели этого.
– Я проснулся один, – раздался знакомый бархатный голос, вырывая меня из раздумий.
Я повернулась и увидела, что Эдвард стоит на пороге кухни, со встрепанными волосами и в фланелевых штанах, низко сидящих на бедрах. Он был без рубашки и босой, все еще полусонный.
