бровь. – Как думаешь, справишься?
Я нерешительно кивнула, и она схватилась за кончик ленты, быстро ее отрывая. Я поборола желание закричать, когда ее грубо сорвали с кожи, губы тут же пронзила боль. Я облизала их и поморщилась от чувства жжения, зная, что они высохли и потрескались.
Женщина поднесла соломинку к моим губам и в ожидании глянула на меня, я нерешительно замерла. Она улыбнулась и кивнула, удивленно засмеявшись.
– Это вода, – заверила она меня.
Я не была уверена, что думать о ней, но тот факт, что она не была абсолютно враждебной, почти застал меня врасплох. Я все еще была слабой и сбитой с толку, часть меня кричала не верить ей, но была и другая часть, которая отчаянно хотела пить. Горло болело, и мне нужен было глоток, обезвоживание не поможет восстановить силы и остаться в сознании. Через минуту я потянула воду из трубочки, холодная жидкость обожгла грудь.
Вдруг она забрала стакан и поставила его на пол возле меня, расправляя складки на платье.
– Я была уверена, что он отправил тебя сюда для твоего же добра, сладкая, – сказала она. – Я говорила ему, что последняя доза была слишком большой, но та маленькая шлюха заверила его, что все в порядке, что действие продлится всего несколько часов. Не знаю, почему он никогда меня не слушает. Я уже начала думать, что твой мозг умер – так долго ты не приходила в сознание.
Я смотрела на нее и пыталась вникнуть в ее слова, наблюдая, как она подошла к сумочке и начала там что-то искать. Потом она достала телефон и набрала номер, поднося трубку к уху.
– Она очнулась, – сказала она, когда на том конце ответили. – Я дала ей воды.
Потом последовала пауза, и даже отсюда я видела, как от злости она сжала руку в кулак.
– Ты хочешь, чтобы я позволила ей умереть? У нее обезвоживание. Она была без сознания несколько дней!
