Камилю пришлось признать, что это противоречие никому не пришло в голову.
— Его преступление в Трамбле тоже должно было бы произойти за границей, — продолжил Кресс. — Не знаю где…
— В Лос-Анджелесе, — подсказал Луи.
Больше никто не сказал ни слова.
— Вы правы, — наконец произнес Камиль. — Я ничего не понимаю. — Он фыркнул, мгновенно отгоняя эту мысль. — А теперь нужно поразмыслить над следующим сообщением, — сказал он.
— Да, я об этом тоже подумал. Теперь требуется его приручить. Спросить сейчас о причине его действий — значит разрушить результат всех ваших первоначальных усилий. С ним следует продолжить говорить на равных. В его глазах вы должны быть тем, кто его прекрасно понимает.
— Что предлагаете? — спросил Камиль.
— Ничего личного. Может быть, попросить рассказать о деталях другого преступления. А там посмотрим.
— Журнал выходит по понедельникам. Значит, между объявлениями проходит неделя. Это долго. Слишком долго.
— Можно действовать быстрее.
Коб впервые подал голос:
— У журнала есть сайт в Интернете. Я проверил. Можно размещать объявления прямо там. Выйдут назавтра.
Камиль и доктор Кресс уединились, чтобы вместе подумать над содержанием второго объявления, текст которого, переданный по мейлу, был представлен на одобрение судье Дешам. Он состоял из трех слов:
2
Список, составленный Фабьеном Балланже, содержал сто двадцать названий романов. «Резюме будут позже. Через 5–6 дней…» — приписал он от руки. Сто двадцать! Напечатано в две колонки… это чтения на… — сколько? — года на два, может, на три. Настоящий требник для любителя детективов, маленькая идеальная библиотека, совершенная с точки зрения читателя, решившего достичь высокого культурного уровня в данной области, но совершенно непригодная в рамках уголовного расследования. Камиль не смог удержаться и пересчитал среди названных книг те, которые он читал (их набралось восемь), и те, о которых хотя бы слышал (общая сумма достигла шестнадцати). Он на мгновение пожалел, что убийца не выбрал себе в качестве увлечения живопись.
— А ты сколько из этого читал? — спросил он у Луи.
— Не знаю, — ответил тот, просматривая список, — штук тридцать, наверное…
Балланже действовал как специалист, и именно этого от него и ждали, но столь объемный список делал поиск невозможным. По зрелом размышлении Камиль решил, что сама идея была классическим примером «ложной хорошей идеи».
По телефону чувствовалось, что Балланже гордится собой:
— Мы сейчас занимаемся тем, что собираем вам резюме. Я усадил трех студентов за работу. Они потрудились на совесть, правда?
— Этого слишком много, мсье Балланже.
— Да нет, не беспокойтесь, я их особо не нагружал в этом семестре…
— Нет, я имел в виду список: сто двадцать названий, мы с этим работать не можем…
— А сколько вам нужно?
Тон университетского преподавателя достаточно ясно давал понять, что они живут на разных планетах: один на мрачной и будничной планете заурядных преступлений, а другой на горних высях культуры.
— Честно говоря, мсье Балланже, представления не имею.
— Но не мне же за вас решать…
— Если наш убийца выбирает названия в зависимости от своего вкуса, — продолжил Камиль, делая вид, что не заметил раздражения, — список, который я у вас прошу, будет непригодным для использования. По тем данным, которыми мы располагаем, наш герой обладает реальными познаниями в данной области. И все же было бы странным, если бы в его собственном списке не фигурировал как минимум один или два романа из очень классических. Вот что нам помогло бы. И в чем вы могли бы нам помочь.
