ский бульон с кусочками мяса был для меня и моих друзей
пределом мечтаний, придал бы сил раненым, они несказан-
но будут благодарны мне. Мои друзья с которыми сотни
ночей мы спали в промерзших окопах грея друг друга спи-
нами, укрывшись от вьюги плащ-палатками и вылазили ут-
ром стуча зубами скидывая с себя полуметровый слой снега.
Мои друзья которые подставляли мне плечо во время
многокилометровых переходов, когда сбитые в кровь ноги
179
отказывались идти, а пот заливал глаза и ты засыпаешь на
ходу и падаешь от усталости. Мои друзья которые прикры-
вали мою спину во время жестоких кровопролитных руко-
пашных схваток, которые делились последним патроном во
время жаркого боя и последним куском хлеба в окопе. Мои
друзья которых я любил и гордился тем что наши сердца
бьются рядом когда мы идем на смерть. Я чувствовал себя
счастливым когда знал что смогу хоть что-то для них сде-
лать. Туша промерзла и была как камень, я уже подумал не
рвануть ли ее гранатой, но оставил эту мысль, чтобы не
привлечь внимание партизан, которых шлялось по лесам как
вшей в голове у бездомного бродяги. Шкуру снять было
просто невозможно, с огромным трудом своим острым
штык-ножом я долго отдалбливал заднюю лошадиную ногу
и поднатужившись отломил ее от туши.
Взявшись возле копыта я волоком потащил ее по снегу,
