достаточно высокоточный. Русские окопы ощетинившись
стволами оборонялись довольно жестко, хотя особенно
точным их огонь назвать было трудно. Высокий станок на
котором был закреплен пулемет давал возможность вести
182
огонь несколько сверху. Я ухватившись за рукоятку которая
удобно легла в ладонь прижал приклад к плечу и ухватил
его левой рукой. Первая очередь легла не туда куда нужно,
но быстро освоившись я начал бить прицельно короткими
очередями. В прицел попал русский грузовичок, который
выкатился на дистанции около четырехсот метров и я
сосредоточил на нем огонь. Штагге подавал из патронной
коробки ленту, Фрейвич определял в бинокль куда ложатся
пули, пули ложились по колесам, по бортам и вонзились в
кабину отрывая от нее куски фанерной обивки. Грузовичок
замер на месте. — С правой стороны два офицера, смотрят в
бинокль, сверяются по планшету, — крикнул Фрейвич. Я в
открытый прицел не мог определить где они находятся, пе-
редав пулемет Штагге, я снял карабин и приложился к оп-
тике, вот они, красавцы.
Первый выстрел опрокинул одного офицера, второй
коммунист еще с большим рвением и фанатизмом начал от-
давать команды своим солдатам. Перекрестье прицела легло
туда куда нужно, после выстрела он сложился как чемодан.
Подошедшие танки T-IV обстреляли русские окопы, черные
