приятель, — сказал я, мы обнялись. Я вынул из кармана и
протянул ему пистолет ТТ с запасным магазином, он
поблагодарил и здоровой рукой положил его запазуху. — Ну
пока, надеюсь увидимся еще, — похлопал я его по плечу и
пошел к разворачивающейся кухне, дьявольски хотелось
есть. Устроившись удобно на снарядном ящике, я ел вареный
картофель с мясом, на крыльце уцелевшего дома сидели
наши парни и хохотали. Мой дружище Вилли Хофлер держал
203
котенка на ладони и сделав страшное лицо тыкая в сторону
котенка пистолетом кричал: — Еврей? Коммунист?
Комиссар? Большевик? Партизан? — парни захлебывались
от хохота и падали на землю.
Котенок пищал и вжимался в ладонь, Вилли улыбнулся,
спрятал пистолет и прижал котенка к щеке, целуя ему мор-
дочку. После страшного кровавого боя, парням нужна была
нервная разрядка и я смеялся вместе с ними. Котенка до от-
вала накормили и положили в шапку. Он закрыл мордочку
лапкой и уснул... Утром на краю поля мы хоронили убитых,
парни ломали ящики из-под снарядов и делали из них
кресты. Промерзшую землю долбили кирками, ровные ряды
могил на которые падали большие хлопья снега. Я написал
в своем дневнике:
Ночь поглощает торжество небес
