стелющаяся над сугробами, не оставляла возможности про-
смотреть общую картину местности. Озябший черный во-
рон нахохлившись сидел на сухой сосне и внимательно
смотрел своим черным глазом на свежие могилы заметае-
мые снегом. Нахлынувшие переживания погрузили меня в
тягучую и липкую паутину воспоминаний... Вечерний Бер-
лин, был погружен в Рождественскую суету, люди
поздравляли друг друга, смеялись и радовались. Мы с моей
любимой Сарой готовили праздничный ужин, старинным
кухонным ножом из прекрасной золингеновской стали, я
кромсал зелень на толстой дубовой доске. Недавно на охоте,
я добыл прекрасного трофейного кабана с великолепными
клыками, мясо вымачивалось в молоке. Сара не умела
готовить, но очень любила учить меня и поправлять, она то
и дело ворчала, а я был в восторге, она морщила свой самый
красивый в мире носик. Ей не нравилось что я режу все
крупными кусками, такое вольное обращение с продуктами
ее злило. Специально для нее мне приходилось все
переделывать, но это все была игра, ей очень нравилось как
я готовлю. На все это мероприятие уходило конечно же
очень много времени, потому что каждые пять минут я
бросал свое занятие и носился за ней по всем комнатам с
рычанием дикого зверя, чтобы поцеловать ее. Я догонял ее,
сжимал в своих объятьях и покрывал все ее лицо
поцелуями, и мы уже в сотый раз с хохотом возвращались на
