дарок отца, их не хватило. Им надоело ждать, когда я про-
ползу, один уже взял меня под руку, с удовольствием пере-
ношу вес тела на него и всем своим униженным видом вы-
ражаю ему благодарность. Они довольны увиденным, они
расслабились, жалкий вид униженного снайпера наполняет
их невообразимым блаженством. Автоматы повешены на
плечи, движения расслаблены, агрессивность в их взглядах
исчезла. Передвигаюсь до такой степени медленно, что ви-
жу на их лицах уже не злорадство, а некоторое подобие со-
чувствия. Руки связаны веревкой очень жестко, тысячи ко-
лючек впиваются в пальцы, шевелю пальцами, чтобы не за-
текли. Глаз опух и видит плохо, значит выгляжу
убедительно, значит хорошо... Дорога петляет, паренек то и
дело пытается изображать из себя снайпера, вскидывая мой
263
карабин и целясь в оптику. Движения неуверенны и непра-
вильны, эта окопная крыса возомнила себя снайпером, нет
дружок снайпером нужно родиться. То и дело держусь за
живот, морщу лицо «от боли», нащупываю рукоятку писто-
лета, нужно торопиться, если выйдем в расположение рус-
ских, шансы равны нулю. Краем глаза слежу за ними, они
осматриваются по сторонам, прислушиваются к звукам
канонады, они отвлечены, для них я не опасен. Я сломан и
унижен. Божественное ощущение рукоятки Вальтера в руке,
просто нечто сродни оргазму, предохранитель, вскидываю
