связанные руки, четыре выстрела в упор четыре падающих
тела, два контрольных выстрела. Пахнет порохом и кровью,
один стонет забираю свой штык-нож, зубами вынимаю из
ножен и перерезаю веревку. Небо больше не черное, оно
синее, трава зеленая, поют птицы и стонет поверженный
враг, который еще совсем недавно ставил свой грязный
сапог мне на шею. Целую Вальтер и прижимаю его к щеке,
благодарю Господа, собираю свое оружие и снимаю свои
часы с ублюдка, хватит, поносил. Один автомат и семь
дисков с собой, что у них в рюкзаке, четверть булки хлеба и
сало это хорошо, рот наполняется слюной несмотря на то
что все это лежит рядом с грязными портянками. Мои
манеры за время войны претерпели существенные
изменения, ни что уже не способно испортить мне аппетит.
Обратная дорога приятней, отрезаю мелкими ломтиками
сало и откусываю хлеб, жалко что во фляжке просто вода, а
не водка, за счастливое освобождение можно бы сто грамм.
Оглядываюсь, натюрморт из тел на поляне наполняет
невыносимым блаженством, громогласно поздравляю себя с
победой, святое дело опыт. Тело болит, видимо меня долго
пинали, лицо заплыло, но это все ничего по сравнению с
264
тем что меня ожидало. Жизнь прекрасна и удивительна,
выхожу на край леса, голод утолил теперь нужно добраться
