ящики со снарядами и складируя их возле угла дома. Вынув
штык из «ивана», я вытер клинок от крови и вставил в нож-
ны. Подойдя к окну, я бросил гранату вниз на открытый
снарядный ящик и бросился по коридору вглубь здания, и
был прав, поскольку с детонировавшие от гранаты снаряды
296
снесли торец здания, напрочь похоронив под собой пушку и
пролетариев вместе с ней, мои друзья были отомщены, это
сладостное чувство наполняло мое сердце невообразимой
радостью, око за око...
У меня не было причины для недовольства собой, но
тревожные чувства не покидали меня, я стоял у окна и
смотрел на этот горящий русский город, сколько таких бы-
ло, и сколько их еще. Мир вокруг, как огромное зеркало,
разбился на миллионы мельчайших осколков, и в каждом
отражалась чья-то невероятная исковерканная судьба, чьи-
то кровоточащие раны, чьи-то наполненные слезами глаза, и
чьи-то вскинутые в мольбе руки, миллионы молитв уст-
ремились в небеса...
Я сидел в окопе и вспоминал свою любимую девушку
Сару, она была еврейка, а я офицер СС -несовместимые по-
нятия, как лед и пламя. Мне приходилось прилагать
невероятные усилия, чтобы скрыть эти отношения, мы
встречались с ней в последнее время только в моем имении.
