Осень штрихует небо серыми струями дождя, измучен-
ные двухдневными кровопролитными боями, с огромным
количеством раненых, мы выходили из окружения. Со
скорбью, похоронив убитых, мы спешно меняем дислока-
цию, что нас ждет впереди, позади остались лишь березо-
вые кресты. Усталые и израненные, промокшие насквозь мы
очень медленно продвигались по раскисшей дороге.
Лошадь Маша всю последнюю неделю находилась без
овса, она ела траву, и я делил свой хлеб и галеты с ней.
Мягкими бархатными губами она подбирала последние
крошки с моей озябшей ладони и грея мои замерзшие паль-
цы своим дыханием.
Я задремал в седле, пулеметная очередь разрезала тиши-
ну, последовавший за этим залп из всех видов оружия сме-
тал усталых и промокших солдат с брони. Из седла вылетел
гауптшарфюрер Штадлер, мы были на открытом месте, а
стреляющие за деревьями. После взрыва гранаты, я очнулся
в огромной луже, вскочив, я сорвал из-за спины карабин, но
он был заляпан толстым слоем грязи. Моя лошадь Маша
лежала посреди дороги, весь бок у нее был в крови, осколки
от гранаты убили ее на месте.
Кругом свистели пули и падали мертвые тела моих дру-
зей, у меня не было времени на скорбь, я кинулся в лес под
защиту деревьев, пробежав по лесу несколько метров, я
