– Мои люди… – начал Лемак.
Ординарец, занявший его место у пульта, шагнул к адмиралу:
– Простите…
Лемак осекся.
– В тюремном блоке их нет, адмирал. Три трупа наших… и все.
Каль отстранила Лемака и побежала к оплавленному проему двери. Следом бросился Т/сан.
Кей никогда не переоценивал свои силы. Еще меньше он был склонен полагаться на удачу.
Сейчас, однако, у него не осталось выбора, кроме как положиться лишь на то и другое.
Они вышли из тюремного блока предельно просто – тем самым методом, который руководство базы использовало для визита на допросы. Эта часть предложенного Сейкер плана казалась Кею наиболее сомнительной, но гипертуннель действительно продолжал работать. Ни у кого не возникло мысли, что заключенные могут бежать из одной тюрьмы в другую.
Но в данном случае они получили крошечный шанс вместо никакого.
– Приятное место, – сказал Андрей, когда Дач с Томми на руках прошел через гипертуннель.
Кей понимал, что имеет в виду киборг. Помещение было рабочим кабинетом – многофункциональный пульт с удобным креслом, панорамный экран, коллекция оружия на вогнутой стене, завешенной старинным гобеленом. Здесь было бы интересно покопаться… будь у них время.
– Детекторы? – делая шаг с приемной площадки, спросил Кей.
– Вероятно, нет.
Кей посмотрел на Томми. Мальчик по-прежнему был парализован, но веки его начали подрагивать. Механистка отмерила ему полную дозу из станнера.
Гипертуннель сработал, и в кабинете возник меклонец. Чтобы вместиться в габариты переходной зоны, он встал на задние лапы, превратившись во что-то вроде памятника вздыбленному меклонцу. Артура он прижимал к груди, и Кей опять ощутил укол боли при взгляде на бледно-желтое лицо.
– Пороетесь в машинах? – спросил он сразу и меклонца, и киборга.
Кас/с/ис отошел на шаг и ответил:
– Я не рискну.
– Я тем более, – отозвался Андрей. – Мы еще дальше от причала, чем раньше, но отсюда ведет очень хороший коридор.
Гипертуннель сработал в последний раз. Боевик остался на месте, что было вполне разумно, – оставаясь в приемной зоне, он блокировал проход.
– Разоблачаемся, – опуская Томми на пол, сказал Кей. – Кас/с/ис, работай с дверью.
Броня была чертовски тяжелой, и хоть они и помогали друг другу, но было потеряно семь драгоценных минут. Прежде чем вылезти из своего «Серафима», Кей глотнул из подведенной ко рту трубочки. Жидкость была вяжуще-горькой и обладала тошнотворным гнилостным запахом, но «боевые коктейли» никогда не брали первых мест на конкурсах напитков.
– Теперь у меня есть два часа, – сказал Кей.
– Этого хватит и умереть, и скрыться, – счел нужным прокомментировать меклонец, свободной лапой укрепляя на груди эмблему руководства СИБ. – Исходя из плана, здесь будут еще три комнаты, в последней возможна охрана. Затем транспортный терминал номер восемь и коридор к причалам.
Кей оправил мундир. Сшитый сутки назад, он не производил впечатления нового, но это и требовалось. Капитанские погоны и планки медалей «Слуга Империи» четырех степеней прекрасно дополняли картину.
Боевик стал сержантом, а киборг рядовым сотрудником СИБ. У Томми под броней оказалась лишь блеклая серая пижама, сильно напоминавшая ту, в которую был облачен Артур. Кей похлопал мальчика по щекам, но никакой реакции не последовало.
– Пошли, – закидывая «Эскалибур» на спину, сказал Кей. – Время. Андрей, возьми Томми.
Они вышли в послушно распахнувшуюся дверь. Броня четырьмя сизыми кучками осталась на полу. Возможно, Кей и сказал «спасибо» безмозглым пластинам из металлокерамики, но даже он не был настолько сентиментален, чтобы произнести это вслух.
Ян Думбовский остался на второстепенном посту не потому, что считался плохим солдатом. В самом скором будущем ему светили сержантские нашивки и перевод в элитный первый полк, подчиненный лично Лемаку.
Только то, что он еще не заработал на аТан, и лишило его удовольствия штурмовать тюремный блок. За три года службы, при почти полном отсутствии трат, Ян мог обеспечить свое бессмертие, но его родители жили на нищем Хаксиа. Деньги сына, которому
