огнем.
– Не стоит, я думаю. Одиночные корветы имели очень грязный движок. Спорю, что камень фонит.
– Понял, – констатировал Артур.
– Кертис садился здесь, – продолжал Кей. – Он выбирал именно такие ничейные планеты, где не было риска напороться на врага. С компьютерами он всегда был на «ты», и его бортовой журнал не вызывал претензий. Вольные охотники не признавали приказов и ни перед кем толком не отчитывались – очень удобно.
– Прекрати.
Дач продолжал разглядывать оплавленные камни.
– Плазменная торпеда – чтобы всадить ее во вражеский транспорт, два нейтринника – отбиться от истребителей, три грамма антигелия в магнитной ловушке – вывалить на чужую планету. Очень удачные корабли, они оказались полезнее линкоров. Тысячи кораблей, тысячи пилотов, среди них было немало трусов. Не комплексуй, Арти.
– Что он хочет сказать? – Томми взял Артура за руку. Они стояли перед Кеем, словно отражения в невидимом зеркале.
– Что отец – трус.
– Артур, Кертис Ван Кертис – не твой отец. Это ты сам, лишь проживший другую жизнь. Тогда Ван Кертису было лишь девятнадцать лет. У него не было аТана, денег и власти. А он не хотел умирать.
Артур криво улыбнулся. Не по-детски. И сказал:
– Наверное, ты хочешь. Пойдемте дальше, там роща у реки.
Река была тихой, не похожей на горную, с заросшими колючим кустарником берегами. Обещанная роща оказалась десятком деревьев – приземистых, усыпанных сочными оранжевыми стручками.
– Отрава, – сообщил Артур. – А колючки можно есть, но они невкусные.
Из обломанных сухих веток Кей развел костер. Они поужинали мясом и черствыми лепешками, посыпанными горьковатой пряностью. Томми почти сразу уснул, не задавая вопросов, не интересуясь завтрашним днем, и Дач мимолетно подумал, что мальчик начал свою собственную игру.
– У нас был уговор, – сказал он Артуру.
Кертис-младший смотрел на него сквозь пламя костра.
– Ты и впрямь хочешь меня убить?
– Если не будет иного выхода. Я хочу правды.
– До утра подождешь?
– А зачем?
– Ночью даже у слов другой цвет.
– Меньше надо ими играть.
– Расскажи мне сказку, Кей. Напоследок.
Дач кинул на землю чехол, лег на тонкую ткань. Небо Грааля плыло над ним – холодный сверкающий полог. Артур пристроился рядом.
– Давным-давно, – сказал Кей, – мальчик, который боялся умереть, нашел Бога. Бог был очень стар, и ему было очень скучно. Когда-то он создал мир, и в этом мире Богу не стало места. Он спросил мальчика, чего тот хочет, и мальчик ответил. Он хотел быть хозяином жизни и смерти.
– Я знаю эту сказку, – сказал Артур. – В ней нет ничего интересного.
– Самое смешное, – продолжал Кей, – что мальчик не верил в Бога. Он верил только в машины, которые были ему послушны. И поэтому его Бог был машиной, и даже жизнь и смерть, отданные ему во власть, оказались машинами.
– А почему Бог сделал этот подарок?
– Потому что бесконечная власть и знание не оставляют места желаниям. И желания мальчика стали желаниями Бога. Он ушел с кремниевыми скрижалями, на которых были чертежи жизни и схемы смерти. Он постарел, прежде чем воплотил их в железо… Спи, Артур. Я подожду до утра.
– С чего вдруг?
– С того, что у этой ночи есть свой цвет и я хочу его запомнить. Завтра один из нас умрет, верно?
– Да, – согласился Артур.
– Обидно. Я успел к тебе привязаться.
– Взаимно. Лучше уходи, Кей. Возьми Томми и уходите.
