– Привет, Венди, – сказал Радж. – Мы коллеги?
– Нет, я работаю по софту. – Венди похлопала по пластинке компьютерного терминала, пристегнутой к поясу. – Приходилось возиться с железом, пока чиновники секретничали…
– Наши инструкции…
Венди косо глянула на инспектора:
– Спасибо, Гарик. Мы начнем работать.
– Успехов, – сухо ответил инспектор, направляясь к лифту. Его отношения с Венди явно знали и лучшие времена.
– Проблем много? – спросил Радж.
– Хватает. Начинай прямо с преобразователей энергии. Надеюсь, ты разбираешься с этим получше меня.
– У меня редко бывают проблемы с рабочим материалом, – сказал Радж, улыбаясь. – Ты удивишься, как быстро все наладится, Венди.
5
Сегодня поле правительственного космопорта было пустынным. Корабли либо отбуксировали в ангары, либо вывели в космос. Зато за линией безопасности стояли люди – молчаливая, ждущая толпа. Все, кто имел право оказаться здесь, воспользовались своим шансом увидеть Императора.
Вначале в небе возникли истребители. Шесть машин, каждая из которых была способна уничтожить крейсер, лучшее из того, что когда-либо создавали эндорианские верфи. Безукоризненно ровно они шли к земле – символические стражи, хранящие жизнь того, кто все равно не мог умереть.
Потом между ними скользнула обтекаемая сигара челнока. Он спускался гораздо быстрее и коснулся поля, когда истребители зависли на километровой высоте. Толпа ждала. Раскрылся парадный люк, вышедший первым офицер ритуальным жестом снял шлем брони, вдохнул воздух Таури и отошел в сторону под еще горячее от спуска брюхо челнока.
В толпе возникло легкое движение. Три маленькие фигурки отделились от нее и побежали к челноку. В этот миг Император Грей появился на трапе.
Перелет был недолгим – пилоты крейсера нашли очень удачный курс. И все же Грей чувствовал себя разбитым. Возраст – он не в теле, он где-то на самом дне души…
Купола космопорта голубели на солнце. Толпа казалась усыпанной танцующими бликами – почти у всех были видеокамеры. Грей поморщился. Сладкий воздух, такой расслабляющий после эндорианского смога, привычного с рождения.
Он пошел вниз по трапу. На секунду остановился у последней ступеньки. Вздохнул – и опустился ниц на горячих бетонных плитах. Раскинул руки. От плит пахло зеленым лимоном. Сколько шампуня истратили сегодня утром на подготовку к Преклонению?
Толпа шумела – далеко, неразборчиво, бессмысленно. Грей лежал на полуметровой толщины бетонных плитах, символизирующих таурийскую землю. Безумие. Одно из тех ритуальных безумий, что скрепляют Империю. Случайное, как любой обычай, – что стоило ему в тот, уходящий на два столетия назад, визит на Горру просто подняться, а не превращать падение в красивый жест? «Я обнимаю ваш мир и преклоняюсь пред ним Ниц…» Какой он был идиот. Но кто же знал, что идиотизм станет незыблемым, бессмертным.
Грей медленно, опираясь на колени, поднялся. К нему подбегали ребятишки. Еще один обычай, взявшийся неизвестно откуда.
– Будущее приветствует Императора! – крикнул смуглый тоненький мальчик, подбежавший первым. Тяжело дыша, протянул букетик цветов, какие-то неимоверно вычурные орхидеи.
Император ласково улыбнулся, потрепал мальчика по щеке. Тот зарделся.
– Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?
– Пилотом на эсминце, мой Император!
Наверняка заготовка. Знал бы он, что это такое – быть пилотом на эсминце в бою, а не на параде. Когда тебя бросают прикрывать крейсеры и неуловимые истребители алкарисов наваливаются отовсюду. Грей кивнул:
– Тебя будет ждать место в имперском училище. Расти.
Мальчик заулыбался. Может, и впрямь мечтает о космосе и пилотажном пульте? Грей, чуть оттаяв, похлопал его по плечу.
