Я когда-то был молод – так же как ты, Я ходил путем солнца – так же как ты, Я был светом и сутью – так же как ты, Я был частью потока – так же как ты! Но с тех пор как она подарила мне взор, Леденящие вихри вошли в мои сны, И все чаще мне снились обрыв, и костер, И мой танец в сиянии Черной Луны. Им уже не нужен был радар, чтобы увидеть «Синюю птицу». Двадцатиметровая призма космоистребителя приблизилась на расстояние взгляда. Он летел совсем рядом, в полусотне метров, – одна из лучших боевых машин Империи, и Томми ощутил пронзительное чувство незащищенности. Теперь он понял, что чувствовали алкарисы, когда они выдернули их из гиперпространства. Томми посмотрел на Кея, но тот казался абсолютно спокойным.
– Они сейчас ударят…
Дач покачал головой:
– Нашу рухлядь нельзя просто повредить. Она рассыплется от самого слабого удара. А у пилота явно приказ брать нас живыми. Он дождется, пока мы пристыкуемся к кораблю, и разрушит ему агрегатные отсеки. Потом подойдет бот с группой захвата.
Кей немного помолчал и добавил:
– Так они это себе представляют.
Бог мой, это не ропот – кто вправе роптать, Слабой персти ли праха рядиться с тобой… Я хочу просто страшно, неслышно сказать: Ты не дал, я не принял дороги иной, И в этом мире мне нечего больше терять, Кроме мертвого чувства предельной вины, Оттого я пришел сюда петь и плясать — В восходящих потоках сияния Черной Луны. Кей начал подпевать, совсем тихонько, вновь имитируя голос певца с той тщательностью, что могли дать только его способности супера:
Я открыл себе грудь алмазным серпом И подставил, бесстыдно смеясь и крича, Обнаженного сердца стучащийся ком Леденящим невидимым черным лучам. Ведь в этом мире мне нечего больше терять, Кроме мертвого чувства предельной вины, Мне осталось одно – это петь и плясать В затопившем Вселенную пламени Черной Луны…
