– Куда мы летим? – спросил Томми. Дач оторвал взгляд от пульта. С того мига, как компьютер корабля уничтожил имперский истребитель, Томми не произнес ни единого слова.
– Плохо, парень? – спросил Кей.
Томми кивнул.
– Почему?
– Император… он был ни при чем. Почему я тебе поверил?
– Потому что никто в мире не бывает «ни при чем». – Кей пробежался пальцами по клавиатуре, выбрался из кресла. Шагнул к юноше. – Послушай меня, ладно?
Томми кивнул.
– Знаешь, почему я не убил тебя? Почему не бросил при штурме базы? Почему таскался по Галактике, вытягивал из того дерьма, в которое ты регулярно влипал на Джиенахе?
Юноша молчал.
– Ты – это я. Куда больше я, чем Кертис Ван Кертис или Артур. Ты тоже никогда не был ребенком. Ты тоже лишен родины, семьи, друзей.
– Я – не ты.
– Да, ты пытался вернуться в детство. Доиграть. В лабиринтах несуществующих миров, в игре «заговор». Сейчас ты понял – это не игра. Взрослей. Нет дороги назад, потому что нет ничего позади. Не вернуться в ничто, Томми. Не спрятаться. Ты говоришь – Император ни при чем. Нет. Каждый в ответе за все. Но спросить можно лишь с тех, кто взял эту роль сознательно. Как Грей.
– А ты не боишься, что спросят с тебя?
– Боюсь.
– Рашель, Ванда, Лара – они все в плену. Их пытают! Ты за них в ответе?
– Да.
– Кей, ты хотел отомстить Императору. Ты уверился, что он и создал наш мир. А это оказалось не так!
– Да. Он тоже марионетка.
– А кто тогда виновен? Кто прошел «Линией Грез» в наш мир?
– Я не знаю, мальчик. Не твой отец, это ясно. Не знаю.
– Может быть, булрати или силикоиды…
– Нет. Это человек. Но и Грей виновен. Я не жалею, что пытался убить его.
– Куда мы летим, Кей? Нам нет теперь места в Галактике. Нигде. Даже Джиенах выдаст нас Грею. Будем прятаться, менять имена и внешность? – Томми засмеялся. – А может, дождемся «Линии Грез» и уйдем из этой Вселенной?
– Мы летим на Горру.
– Зачем?
– Нам нужен логик. Нужен совет стратега.
– Твоя пробирочная сестра?
– Да.
Томми смотрел на Кея с каким-то болезненным удивлением. Тихо сказал:
– Ты ведь клялся, что никогда больше не встретишься с ней, не подставишь под неприятности.
– Я погорячился.
– Кей, есть в мире хоть кто-нибудь, кем ты не станешь жертвовать?
– Нет.
– Кей, ты чудовище.
Дач кивнул:
– Да. Я никогда этого не скрывал.
2
Островок был крошечным, и вода плескалась у самых стен павильона. Грей, перегнувшись через поросшие мхом каменные
