— Как и я.
— Просто это немного… странно. Ты могла попросить императора…
— Спокойной ночи. — Оборвала его Миша, вновь заворачиваясь в китель. — Я много места не займу. Можешь считать, что меня здесь нет.
— Как будто это так просто. — Пробормотал мужчина, поднимаясь и вновь выходя наружу.
Оказавшись на прохладном вечернем воздухе, Клэймор достал из кармана брюк помятую пачку сигарет, доставая одну из оставшихся трех. Шумно вздохнув, он чиркнул зажигалкой, после чего глубоко затянулся терпким дымом.
Ну и как это расценивать? Единственная женщина, которая ему не безразлична, считай, залезла в его кровать. Конечно, она думает иначе, однако для него это выглядит… как предложение. Черт! Она вообще когда-нибудь думает о последствиях?
Кравц обреченно покачал головой, печально усмехаясь.
И на что он надеется? Она изначально была недоступна, являясь его курсантом. А теперь она носит звание генерала, что делает ее совершенно недосягаемой. К тому же он…
Мужчина медленно провел рукой по своему шраму на лице.
Он никогда не нравился женщинам, и разве их можно за это осуждать? Особенно если учесть, что он сам ненавидел свое отражение, хотя уже давно смирился с тем, что таким останется на всю свою долбанную жизнь. А сейчас он хотел быть другим…
Ха. Кто бы мог подумать, старший сержант сходит с ума по женщине. Любовь? Для него это было не более чем простым пушистым словом, звучащим из уст сопляков.
Он не верил в любовь, потому что никогда ее не встречал. И в этом нет ничего удивительного: он мог отпугнуть кого угодно.
29 глава
Энгер кинул очередной взгляд на парня, за которым должен был присматривать. Сейчас сынок аскарийского императора был погружен в глубокий оздоровительный сон. Собственно, больше всего этому искалеченному телу нужен был отдых.
Да, мальчику определенно повезло, — госпожа подоспела, когда Дэймос только за него взялся. И это ее поведение… эта жалость к врагу абсолютно необъяснима и неоправданна.
Осмотрев своего пациента в последний раз, Энгер вышел из палатки лазарета, уходя дальше от лагеря. Холодная ночь с тонким серпом месяца была поистине прекрасна здесь, где голая, пустынная земля не могла соперничать с небом в красоте.
Медленно прогуливаясь по быстро остывшей каменистой земле, Энгер уже через десять минут заметил на возвышении одинокую фигуру. Пройдя чуть ближе, Ворон узнал в сидящем мужчине своего друга.
— Дэймос. — Позвал его Энгер, садясь рядом, но тот никак не отреагировал. — Что с тобой, друг мой? Ты говорил с госпожой?
— А разве по мне не видно?
Энгер понимающе покивал, устремляя взгляд к горизонту.
— Не понимаю я тебя. — Проговорил он через пару секунд. — С каких пор разговоры для тебя стали такой необходимой вещью? Не припомню, чтобы ты очень жаждал поболтать со своими господами. А это твое поведение… она не наказывает тебя, спускает все с рук, но ты выглядишь на удивление потрепанным. Меня все это основательно волнует…
— Тебя это точно касаться не должно. — Бросил мрачно Дэймос, продолжая изучать пустым взглядом темноту.
— И тем не менее, меня это касается! — Прошипел Энгер. — Мы повязаны, Дэймос. Мы в одной лодке, которую ты, между прочим, начинаешь раскачивать. И мне это не нравится.
— Обожаю, когда ты говоришь метафорами. — Хохотнул Дракон.
— Твоя несерьезность и ирония — тоже ничего в определенных ситуациях. Но не сейчас! Пора бы уже посмотреть на ситуацию трезво, друг мой.
— Намек на то, что я несерьезен? Свобода — все чего я хочу, тебе ли не знать…
— Да, я тут кое-что новое о тебе узнал. И о твоих желаниях.
— А вот это тебя не касается тем более.
— Она моя госпожа…
— Она моя женщина.
