переглядываются.
Она знала, что отбор в гвардию идет на добровольной основе. Она так же могла понять рвение ребят, но они были слишком молоды для той службы, с которой им предстоит столкнуться в дни суровой долгой зимы.
— Нет. Нет, мы сами так решили. — Пожал плечами Сид. — Сэм прав, мы ни черта не делаем в штабе. От нас там никакой пользы. Да если честно мы и сами устали от нашего унылого распорядка.
— А особенно от этого чокнутого Кравца. — Пробормотал Салем, запивая злость пуншем.
— А что с ним? — Возможно, они не заметили, как дрогнул ее голос.
— Да его просто с катушек сорвало. — Бросил Сид, вылавливая из бокала ломтик яблока. — В последнее время он сам не свой. Все чаще его замещают на занятиях по боевой подготовке. Прошел слушок, что он хочет подать рапорт. Но если честно, мне кажется, что его скоро попрут и без всяких рапортов.
— Это точно. — Вздохнул Сэм. — Никогда бы не подумал, что это скажу, но… немного жаль его, он вроде мужик неплохой, я могу понять его одержимое желание слепить из нас солдат. Даже его садистские методы. Обидно, что он так себя гробит.
— В смысле? — Она сама себя едва слышала.
— Ну… видок у него, скажем так, не самый лучший. Такое ощущение, что он уже которую неделю не спит. — Объяснил Сид. — И я его без сигареты больше не вижу. Что-то определенно случилось.
— Может с семьей что. — Предположил Салем.
— С семьей? У него нет никого. — Кинул Сид.
— Ну… это все объясняет. Может, если б была, он бы помягче с нами обращался.
— О! Я знаю. — Рассмеялся внезапно Сид. — Это он так расстроился потому, что Майк ушел… ла. Прикипел он к тебе, да и курсант нынче не тот пошел.
Миша горько усмехнулась, не собираясь объяснять беззаботно болтающим парням о том, насколько близко они подошли к истине. Возможно, она ошибалась (боги, она бы правда хотела, чтобы все так и было), но почему-то Мише казалось, что причиной такого поведения Кравца были именно ее глупость и легкомысленность.
О боги, Клэймор был достойным мужчиной и потому абсолютно не заслуживающим то, чему сейчас себя подвергает. В конце концов, такое крайне тяжелое положение его дел, можно было объяснить тем, что мужчина никогда не сталкивался с проблемой неразделенной любви. Точнее, вообще с любовью, насколько Миша знает. Кравц всегда был хмур, холоден и отстранен. Он никого не подпускал к себе, и тот секрет, который они делили на двоих… он явно связал их. А потом… это.
Громкий стук в парадную дверь, раздавшийся в беззаботной тишине, стал буквально громом среди ясного неба.
— Ох ты ж… — Прошипел Сид, кидая взгляд на настенные часы.
— Блин, уже почти полночь…
— Быть не может. Он прямо сюда заявился…
— Мы должны были вернуться к десяти…
Ого, Миша просто не узнавала этих голосов. Уверенные, веселые интонации выветрились оттуда мгновенно, не прошло и минуты после громкого заявления нежданного гостя о своем прибытии. Парни присмирели, поднимаясь с ковра, расправляя рубашки, поправляя ремни. Ошарашено за этим наблюдая, встала и Миша.
— Госпожа, тут… — Немного встревоженная Сэлли, начала свою несмелую речь, которую оборвал вошедший в гостиную Кравц.
— Сам разберусь.
— Сэлли, ты можешь идти. — Проговорила Михаэль, краем глаза замечая, как неуверенно кивает служанка. — Клэймор… — Это слово сегодня приобрело новое значение, а именно «пожалуйста, прости за все, что я сделала и не сделала по своей слабости».
— Крон. Вирин. Шагом марш на выход, до машины, которая ждет ваши блудные задницы у ворот. И вам сразу стоит подготовиться к бессонной ночи. Не только этой, но и следующей. — Однотонно произнес мужчина, смотря мимо Миши. Он словно намеренно ее игнорировал. Складывалось такое ощущение, что он готовил себя к этой встрече, потому теперь пытался сохранить напущенное безразличие в течение тех минут, которые понадобятся для того, чтобы забрать своих курсантов.
— Майк.
— Покеда. — Попрощались парни, прошмыгнув мимо изрядно похудевшего тела лейтенанта второго ранга. Мрачный, бледный, угрюмый, он выглядел по-настоящему разбитым. И Мише не хотелось верить в то, что причина такого его состояния кроется в ней.
— Клэймор! — Повторила Миша, но уже более требовательно, когда мужчина развернулся, стоило парням выйти за пределы особняка.
— Прошу прощения, миледи, за поздний визит. Но устав академии не допускает, чтобы курсанты находились вне ее стен после десяти вечера.
