главный ключ — это Шелдон, — добавил он. — Это агентство и все последствия его основания обеспечат вам свободный путь. А мне известно, что вы уже три года обхаживаете эту династию.
— Да, они оказались не слишком сговорчивыми, — признала Патриция.
— Ха! — Золотые губы Гора раздвинулись в явной усмешке. — Найджел ненавидит профессиональных политиков. Я полагаю, это обусловлено его первой жизнью. Поэтому он и дразнит вас до сих пор. Но за прошедшие столетия он научился прагматизму. А теперь у вас есть что ему предложить. Хотя даже сейчас ему не поздно выставить собственного кандидата на кресло президента. Но это потребует массы средств и сил и приведет к антагонизмам. Не с вами, это можно не учитывать. Но с Межзвездными Династиями и Великими Семействами, которых разозлит такой шаг. А это имеет для него значение. Поэтому советую вам стать такими, какими ему хочется, и тогда можно не беспокоиться об оппозиции. Вы готовы к этому?
— Мы могли бы учесть интересы Августы в своей предвыборной кампании.
Гор немного помолчал.
— В настоящий момент учитывается только один интерес: деньги. Вы собираетесь проводить кампанию, которая повлечет увеличение налогов, а эта мера никогда не пользовалась популярностью.
— Я понимаю. — Патриция нерешительно помедлила. — А вас сильно расстроят новые налоги?
— Если бы мы платили серьезные суммы — возможно.
Один из огромных телохранителей Гора, облаченный в темный костюм, впустил в кабинет Кэмпбелла. Он вежливо улыбнулся Патриции и сел с ней рядом.
— А теперь, детки, поиграйте друг с другом, — сказал Гор.
Огонь в камине успел прогореть, когда в кабинет вошли Джастина и Томпсон. Двое слуг под бдительным взглядом охранника воспользовались случаем, чтобы прибрать стол после дневного чаепития. Гор вытащил из плетеной корзины рядом с камином пару сосновых поленьев и бросил их на решетку, вызвав рой искр с янтарно-красных углей.
— Все должно получиться, — сказал он своим детям. — Шелдон поддержит кандидатуру Дой.
— Чего это ей стоило? — спросила Джастина.
— Миллиардов, — ответил Гор. — Из денег налогоплательщиков. Ее предложение по первоначальному бюджету агентства даже меня удивило.
— Ей придется подыскать подходящую мишень для представления проекта, кого-нибудь, кто собирается выйти из состава сената, — сказал Томпсон. — Если у Патриции хватит ума, она убедит президента объявить о создании агентства еще до инаугурации. Таким образом Дой не придется краснеть, когда бюджет обнародуют.
— Ей придется несладко, когда начнется постройка военного флота, — заметила Джастина.
— Если флот будет необходим, о цене спорить не станут.
— Господи, да так она сумеет выйти и на второй срок.
— А ты сказал Кэмпбеллу, что мы хотим базировать агентство на Высоком Ангеле? — спросил Томпсон.
— Нет. Пусть кто-то другой сделает грязную работу. — Гор посмотрел на Джастину. — Я думаю, для этого подойдет твой бывший.
Она застонала и упала на кожаный диван.
— Почему он?
— В таком случае мы могли бы предложить Буте контракты на новые доки. Все сходится. Шелдону придется смириться с тем, что надо привлекать кого-то еще.
Джастина сверилась с виртуальными часами.
— Ладно. У нас еще час до коктейлей. Я прозондирую почву.
— Я думал, ты с ним уже сегодня поговорила, — сказал Томпсон.
— Да, но только об Эбби. Она создает проблемы.
— А что с ней? — поинтересовался Гор. — Я не получал никакой информации.
Этот внезапный интерес порадовал Джастину, хотя Гор всегда следовал правилу защищать родных, особенно по прямой линии.
— Это не могло до тебя дойти, мы просто обсуждали, в какой ей пойти университет. Я хотела выбрать Йель, она и мать предпочитали Оксфорд, а Рэмми ратовал за Йоханнесбург.
— Она пойдет в Оксфорд, — сказал Гор. — Ты всегда уступаешь своим отпрыскам.
Коктейли подали в музыкальном зале. Эта комната находилась на первом этаже, и в центре, на возвышении из тикового дерева, стоял древний рояль «Стейнвей». На этот вечер играть на нем старинную музыку пригласили артистку из городского оркестра Сан-Франциско, обладавшую изысканным ре пертуаром и мягким голосом. После ее исполнения композиций Элтона Джона Томпсон почти неохотно пригласил Рамона, Патрицию и Криспина пройти в другой конец зала, к водяной скульптуре Харкинса, занимающей большую часть стены. Криспин не участвовал в предстоящей сделке, но, поскольку при
