куст сканера возникает из своего гнезда, ощетинившись молекулярными пальцами-разборщиками. Я вынужден отвернуться, когда он начинает поедать лицо хозяина. Я сдаюсь и бегу в виртуальную реальность, чтобы сделать то, что у меня получается лучше всего.
Через полчаса мы готовы. Нанофабрика выплевывает черные пластиковые диски, а летающие роботы воздушного судна уносят их в концертный зал. Металлические бабочки снова оживают у меня в животе, и мы идем в гримерную. Сержант уже там, он ждет нас; судя по количеству окурков на полу, он ждет уже давно. От отвратительного запаха я морщу нос.
— Вы опоздали, — говорит наш менеджер. — Надеюсь, вы знаете, что за чертовщину вы затеваете. На шоу собралось больше шишек, чем на дне рождения Туринского клона.
— Здорово, — говорю я и позволяю Анетте обрызгать себя косметическим туманом. Он щекочется, я чихаю и бросаю на Кота завистливый взгляд: как всегда, он чувствует себя совершенно уверенно в компании собственного консультанта по имиджу. — Мы популярнее Иисуса.
Они торопливо надевают на нас смокинги, сшитые последним портным-человеком на Сэвил-Роу.
— Прекрасная кожа, — говорит Анетта. — Цвета красного дерева с пурпурным оттенком. — Она говорит что-то еще, но я не слышу. В голове у меня уже звучит музыка. Голос Хозяина.
Меня спас Кот.
Не знаю, сделал ли он это намеренно или нет: даже сейчас я с трудом его понимаю. Он зашипел на меня, выгнув спину. Затем прыгнул и расцарапал мне нос; больно было так, словно мне положили на морду раскаленный уголь. Это привело в меня в бешенство, несмотря на мою слабость. Я яростно залаял и принялся гоняться за Котом по палубе. В конце концов, я рухнул, изможденный, и понял, что голоден. Автокухня внизу, в каюте Хозяина, еще работала, и я знал, как просить еду. Но когда я вернулся наверх, тело Хозяина исчезло: роботы-уборщики сбросили его в море. Только тогда я понял, что он никогда не вернется.
В ту ночь я одиноко свернулся в его кровати; сохранившийся там запах бога был единственным, что у меня осталось. И еще Маленькое Животное.
Оно пришло ко мне в ту ночь на воображаемом берегу моря, но на сей раз я не преследовал его. Оно сидело на песке, смотрело на меня своими маленькими красными глазами и ждало.
— Зачем? — спросил я. — Почему они забрали Хозяина?
— Ты этого не поймешь, — ответило оно. — Еще не время.
— Я хочу понять. Я хочу знать.
— Ну хорошо, — сказало оно. — Все, что ты делаешь, помнишь, думаешь, осязаешь — абсолютно все — оставляет следы, словно отпечатки ног на песке. Их можно прочесть. Представь, что ты преследуешь другую собаку: ты знаешь, где она ела, мочилась и так далее. Люди могут делать то же самое с мысленными следами. Они могут записывать их и создавать в некоей машине копии личности, подобные людям без запаха на экране, на которых смотрел твой Хозяин. Но только собака на экране будет думать, что она — это ты.
— Несмотря на то, что у нее нет запаха? — спросил я, ошеломленный.
— Она думает, что запах есть. И если ты в этом разбираешься, ты можешь дать ей новое тело. Ты можешь умереть, и копия будет такой точной, что никто не заметит разницы. Люди делают это уже давно. Твой хозяин был одним из первых, он освоил эту технологию много лет назад. Далеко отсюда живет множество людей с искусственными телами, людей, которые не умирают, с большими телами и маленькими телами, это зависит от того, сколько они могут заплатить. Людей, которые умерли и вернулись обратно.
Я попытался понять; без запахов это оказалось нелегко. Но его слова пробудили во мне безумную надежду.
— Это значит, что Хозяин вернется? — спросил я, тяжело дыша.
— Нет. Твой Хозяин нарушил человеческий закон. Когда люди обнаружили, что сознание оставляет отпечатки, они начали делать свои копии. Некоторые наделали множество, столько, сколько песчинок на морском берегу. Это вызвало хаос. Каждая машина, каждое устройство на Земле заключало в себе мозги обезумевших умерших. Множественные — так называли их люди, и боялись их. И у них были на это причины. Представь, что в твоем Месте живет тысяча собак, но есть только один мяч.
При этой мысли я зашевелил ушами.
— То же самое чувствовали и люди, — сказало Маленькое Животное. — И поэтому они создали закон: одна копия на одну личность. Люди — «Век- Тек» — которые придумали, как делать копии, отмечали личности водяными знаками, то есть устройствами охраны прав, которые, как предполагалось, предотвратят копирование. Но некоторые люди — среди них твой Хозяин — обнаружили, как стирать эти водяные знаки.
— Ложный хозяин, — тихо произнес я.
— Да, — сказало Маленькое Животное. — Он не захотел быть незаконной копией. Он выдал твоего Хозяина.
— Я хочу вернуть хозяина, — проскулил я, и в груди у меня, словно птицы в клетке, бились гнев и тоска.
— Кот тоже этого хочет, — мягко произнесло Маленькое Животное. И только тогда я заметил там Кота — он сидел рядом со мной на песке, и глаза его
