одна тонко продуманная деталь. Очень обнадеживает.
Макс, распихивая людей, пробрался сначала ко второй двери, затем — к раздвижным дверям, разделявшим переднее и заднее отделение, и обнаружил, что обе они заперты. Вот это не обнадеживало.
Автобус состоял из трех секций: кабины, полностью изолированной от салона, что было немаловажно для этой поездки, и двух отделений, в каждом из которых имелось по сорок восемь сидячих мест. В каждое отделение можно было запихать по шестьдесят-семьдесят человек.
Кто-то толкнул Макса, потом еще кто-то толкнул их обоих. Становилось все теснее, от сильного запаха пота, гнилых зубов и заплесневелой еды кружилась голова. Охранники заорали: «Проходите вперед, не стойте у дверей!» и буквально впечатали в автобус нескольких последних арестованных. Все это напоминало какую-то пародию на игру в музыкальные стулья, где музыкой служили проклятья, а стульями — металлические скамьи. Дверь захлопнулась, сдавив толкавшихся людей. В окно Макс увидел, как охранники запихивают остальных арестованных во второе отделение.
Чья-то рука, проскользнув сквозь стену тел, сжала локоть Макса. Он дернулся, попытался вырваться, но лишь привлек обладателя руки ближе к себе.
— Эй, это я, Василий.
— Вообще-то, я больше не нуждаюсь в конвоире, — заметил Макс.
— Передние двери закрыты.
— А также задние, и еще двери во второе отделение.
— Что же нам теперь делать? Вы — старший офицер Департамента…
— Тс-с, — зашипел Макс, зажимая Василию рот.
— Никомедес — наконец я вас вспомнил! — раздался голос с ближайшей скамьи. Майор из фургона. На щеке у него красовался синяк, губа раздулась от удара по лицу. — Я так и знал, что где-то встречал вас.
— Мне очень жаль, — ответил Макс.
— Майор Вениамин Георгиев, — представился новый собеседник, пододвигаясь и давая Максу место. — Я служил вместе с вами на «Иерихоне», много лет назад.
— А, вы были радистом, — вспомнил Макс, садясь. Он узнал этого человека, когда тот назвал имя и корабль. Очередной шанс сохранить инкогнито, притвориться никем и остаться невидимкой ускользнул. Автобус рывком тронулся с места, люди с руганью повалились друг на друга. — А я думал, вы из армии.
— Я перевелся. Дух революции побудил меня присоединиться к Департаменту политического образования. — Георгиев осмотрел автобус. — Тогда это казалось отличной мыслью.
— Вот вы двое, — встрял Василий. — Вы ведь знаете, как нам отсюда выбраться, да?
Георгиев не обратил на него внимания.
— Убийство адарейцев было ошибкой, — продолжал он, обращаясь к Максу. — Теперь Адарес обратится против нас — сначала начнется политическое давление, затем вооруженный конфликт.
— Возможно, — пожал плечами Макс. — Но Разведка сможет утрясти это дело — скажут, что ошиблись в суматохе. Свалят вину на дезертиров, чисто символически накажут нескольких мелких сошек, казнят кого-нибудь из вышестоящих, а потом как-нибудь умилостивят Адарес.
— Сомневаюсь, что дело на этом закончится; так никогда не бывает. Вы не слыхали байку о тайной полиции? — спросил Георгиев.
— Может, и слыхал, — ответил Макс.
— Какую именно? — вмешался Василий.
Георгиев поднял голову и взглянул на бывшего охранника.
— Тайная полиция пришла за адарейцами, и никто не попытался их остановить; они забрали адарейцев.
Макс вспомнил этот бородатый анекдот; Василий спросил:
— И что?
— Затем тайная полиция пришла за иноверцами, никто не попытался помешать им, и всех забрали. Потом пришли за грешниками-прелюбодеями, тайными осквернителями тела, теми, кто пользуется запрещенными технологиями — и никто им не помешал.
— И они забрали грешников, — заключил Василий.
— Точно, — подтвердил Георгиев. — А когда пришли за мной, я сказал: «Здравствуй, брат. Неплохо служить в тайной полиции, а?»
Василий помолчал, затем хихикнул. Автобус резко затормозил, вдавив их в спинки сидений, затем понесся вперед.
Молодой человек с вялым подбородком, сидевший рядом с ними на скамье, наклонился поближе.
— Я слышал ваш разговор, ребята. А вы знаете, тот парень, которого пристрелили у ворот…
— Бухгалтер? — переспросил Георгиев. — Он сказал мне, что он бухгалтер.
— Никакой он не бухгалтер, как раз про это я вам и хотел сказать. — Большим пальцем он показал за спину. — Один парень там, сзади, говорит, что
