на себя их внимание, они прислушаются. А если нет — мы применим силу.
Раздались возгласы: «Ага», «Им придется прислушаться».
— Вас ударили по лицу, чуть не пристрелили, и вы еще в это верите? — произнес Макс, откидываясь на спинку сиденья. — Мы просто должны постараться выжить. Ни одна чистка не длится бесконечно.
— Вы жалки, — сказал Георгиев и отвернулся.
Василий, не отрывая руки от невидимого креста на шее, пристально посмотрел на Макса, покачал головой и последовал за Георгиевым.
Майор без труда организовал людей: среди присутствующих он был старшим по званию, а солдаты были приучены к повиновению, приучены всегда что-то делать, не сидеть сложа руки. Изложив свой план бегства из автобуса, Георгиев заключил:
— Итак, на счет «три» все отходят к штирборту.[72] Все понятно? Раз! Два!
— Стойте, стойте, стойте, — крикнул кто-то, остальные воскликнули: «Стоп», Георгиев проорал: «Стойте, подождите!»
В автобусе было темно, но какие-то огни, проносившиеся мимо окон, освещали озадаченные лица. Наконец, кто-то спросил:
— А где штирборт?
Макс хмыкнул. Большинство пассажиров автобуса служили только на суше.
Георгиев постучал по закрытой двери.
— Двери — бакборт, правая сторона — штирборт. Нам надо опрокинуться на правую сторону, чтобы мы смогли выбраться наверх через двери.
Люди забормотали: «понятно», «хорошо», и Георгиев снова начал отсчет. Макс уперся ногами в пол и покрепче ухватился за скамью.
На счет «три» толпа бросилась к правой стенке автобуса. Он качнулся — как будто наскочил на небольшую колдобину.
— Весьма эффективно, — пробормотал Макс, но Георгиев уже подбадривал людей и давал указания:
— Отлично, для начала неплохо. Теперь все отходим к бакборту, к дверям, и пробуем снова.
Толпа прижала Макса к стене, в нос ему ударил запах мочи, пота и немытых тел.
— Три!
На этот раз люди, ринувшись к противоположной стороне, закричали.
Автобус заметно качнуло.
— Отличная работа, парни, — проорал Георгиев. — А теперь будем качать его туда-сюда. Как только добежим до бакборта, вот до этой двери, — он перегнулся через соседей и постучал по ней, — надо сразу возвращаться к штирборту, вон туда. Все ясно?
Бормотание: «ясно», «да, сэр».
— Что? Не слышу!
— ДА, СЭР!
На счет «три» все с криками рванули налево. Макс прикрыл голову рукой. На этот раз автобус качнулся, хотя и не слишком сильно — как будто в бок ему ударил порыв ветра, какие дуют с большого уступа в это время года.
— Штирборт! — приказал Георгиев, и толпа с ревом бросилась направо. Несколько человек споткнулись в темноте, но, несмотря на беспорядок и ругань, толчок оказался сильнее.
Георгиев заставил людей подбадривать себя криками и хлопать в ладоши, затем постепенно установился некий ритм — в одну сторону, затем в другую. Макс не трогался с места, подтянул ноги на скамью, но каждый раз на него обрушивались удары локтей и колен. Он увернулся от нескольких тычков, затем обхватил колени руками и перестал сопротивляться.
— Ну, давайте! — возбужденно кричал Василий.
Из заднего отделения постучали, и арестованные из первого криками поделились с ними своими планами. В первой совместной попытке люди разбежались в разные стороны, сведя на нет свои усилия. Один из молодых людей, прислонившись к задней стенке, завопил:
— Штирборт, вы, идиоты, штирборт!
— Быстрее, — торопил Георгиев. — Мы почти проехали город!
Люди в обоих отделениях с новой силой бросились вправо, автобус накренился, и его левые колеса оторвались от земли. Он резко вильнул, затем выровнялся, арестованные смолкли, и почти все, за исключением нескольких человек, позабыли броситься на противоположную сторону.
— Есть, мы сможем сделать это! — крикнул Георгиев. — Ну, пошли, вставайте, начинаем снова!
Люди были так поглощены раскачиванием автобуса, что никто, кроме Макса, не заметил, как он замедлил ход, и снаружи показались фары вездеходов на воздушных подушках. Автобус остановился, и сквозь решетку ударил ослепительный свет прожекторов, выхватив из темноты небритые лица с запавшими глазами.
Подбежали охранники, загремели замки, и дверь резко распахнулась.
— Поздравляем, это было впечатляюще, отличная работа, парни, — рявкнул начальник конвоя. — Кто здесь старший по званию?
Георгиев, щурясь, пробрался через толпу вперед.
