Макс принялся разглядывать адарейцев. Они были выше его минимум на полметра, поскольку происходили с планеты с низкой гравитацией. Цвет кожи варьировался от травянисто-зеленого до желто-коричневого, цвет волос — от ярко-зеленого до обычного человеческого, седого. Черты лица у них были какими-то неопределенными, средними между мужскими и женскими, но на всех застыло одинаково враждебное выражение. Никто не встречался с новичком взглядом.
— Привет, я Макс, — произнес он. Никто не ответил. Макс хотел было спросить, где здесь берут еду и воду, но решил не тратить силы напрасно.
— Ну все, пора приниматься за работу! — крикнул начальник лагеря. — Предстоит очередной жаркий день, и я не хочу, чтобы еще кто-нибудь сдох от солнечного удара. Поэтому сегодня вам достанется легкая работа в саду и в поле. Инструкции получите у Смита. Молитвенный блок 13 отправляется на море.
— Догадываюсь, что мы и есть Молитвенный блок 13, — сказал Макс.
Во время недолгой паузы адарейцы переглянулись, затем тот, у которого были седые волосы, ответил:
— Да.
— Ясно. — Работа на море, без сомнения, заключалась в перетаскивании камней. Макс поднял голову и взглянул прямо в глаза адарейцу с седыми волосами.
— Где здесь вода?
Никто не ответил, и он решил, что смерть его все-таки будет быстрой. Он постарался заглушить в себе все чувства и повернулся к адарейцам спиной. Чем меньше он имеет с ними дела, тем больше у него шансов на выживание.
Охранник с автоматом погнал их к задним воротам лагеря. Его сопровождали два дьякона в оранжевых комбинезонах, от которых не воняло трупами. Макс покорно пошел, куда ему приказывали.
У ворот один из дьяконов велел:
— Возьми корзину.
За воротами возвышалась куча проволочных корзин диаметром в полметра и почти такой же высоты. Проходя мимо, Макс схватил одну из них за край, потом заметил, что у нее есть ручка, сплетенная из проволоки, чтобы ношу можно было тащить по земле или закинуть за плечо. Адарейцы несли корзины на спине, и он последовал их примеру.
Выстроившись цепочкой, они направились вверх по склону холма, к лугам; охранник ехал сбоку на четырехколесном мотоцикле. Макс почувствовал запах лугов еще до того, как они поднялись на гребень холма, а затем перед ними раскинулись неглубокие озера зеленовато-бурой грязи, окруженные пылью и песчаником. Поле пересекала мутная канава.
— Нагружайте! — крикнул дьякон.
Макс вслед за адарейцами подошел к краю грязевого поля и принялся накладывать в корзину камни, как и остальные. Пальцы его облепил слой пыли, смешанной с потом, ногти ломались о камни. Время от времени он поглядывал на адарейцев и постарался не накладывать себе больше камней, чем они; подождал остальных и пошел следом, волоча ношу по земле. Они направлялись через холмы к океану. По сторонам от дороги в обнаженной породе виднелись борозды, оставленные тяжелыми корзинами.
Макс шел в середине цепочки. Высокий адареец с острыми, словно ножевые порезы, скулами и темно-зелеными венами, выделявшимися на светлой коже, крикнул:
— Выплывет или утонет?
Спереди и сзади закричали в ответ:
— Утонет.
— Утонет.
— Утонет.
Один из дьяконов, шагавших рядом с колонной, сказал:
— Я к вам. Ставлю чашку супа, что он утонет через месяц.
Второй дьякон и охранник рассмеялись.
— Две чашки супа на то, что он выплывет, — это был старый адареец с седыми волосами.
— Ты про всех так говоришь, — заключенный с острыми скулами толкнул старика в бок.
Макс ничего не понимал. Он вырос у моря и плавал буквально с пеленок.
— Я умею плавать.
Скуластый хихикнул, затем захихикали остальные адарейцы, а дьяконы и охранник загоготали во все горло.
—
— Ты должен мне две чашки супа, — сказал дьякон старику.
