«Новая жизнь» специализировалась на биотехнологиях. На других заводах выпускали вакцину против гриппа (на экране появилось огромное количества куриных яиц), но конкретно на этом предприятии разрабатывали прогрессивные технологии на основе искусственно выращенной живой ткани. Теперь показали мужчин в костюмах. И большой американский магазин. Рассказали, как компания налаживала экспорт товара в крупнейшую торговую корпорацию Америки — сеть супермаркетов «Уолмарт». Последовал отрывок из американского документального фильма об этих супермаркетах. Субтитры повествовали о том, как «Уолмарт» сотрудничает с компаниями по всему миру во имя повышения уровня жизни, снижения выброса СО2 и возможности предоставить покупателям товары по низким ценам. О передовых технологиях не было сказано ни слова.
Одна девушка с акцентом очевидно была родом с севера.
— Ты долго собираешься здесь работать? — спросила она Джейлинг. Судя по ее внешности, в ней могла быть примесь русской крови.
— Что значит долго? — не поняла вопроса Джейлинг.
— Вот я, например, собираюсь замуж, — сообщила северянка. — Как только я заработаю достаточную сумму, сразу уеду домой. Ну а если за год не смогу заработать побольше, — объясняла она, — все равно вернусь домой.
Джейлинг пока не задавалась вопросом, как долго задержится на этой работе. Она вообще не размышляла на тему того, чем конкретно хочет заняться, но полагала, что такой большой город, как Шэньчжэнь, предоставит ей достаточно возможностей себя проявить. Планы северянки показались ей такими… провинциальными. Неудивительно, что южане считали северян годными лишь на то, чтобы обтирать свиное дерьмо с подметок, когда те садятся на поезд.
— Ты русская? — спросила Джейлинг.
— Нет. Я маньчжу.
— Вот как, — кивнула Джейлинг. Маньчжу значит маньчжурка. Национальное меньшинство. С ней в классе учился мальчик-маньчжу, которому разрешалось завести двух детей, когда он женится. Только вот выглядел он таким же китайцем-хань, как все остальные. А у этой девушки был нос крючком и темная кожа выходца из Маньчжурии. Маньчжуры правили Китаем до коммунистической революции (между этими двумя правительствами затесался Сунь Ятсен, только учительница по истории нагоняла на Джейлинг такую скуку, что она позабыла, что с ним было связано). Что-то величественное и деревенское.
Тут пришел кадровик и держал речь.
— Кражи бывают разные, — начал он. — Можно своровать деньги или еду. А еще — идеи. Здесь, в «Новой жизни», они на вес золота, и мы не желаем, чтобы их похитили. Вам станут известны многие наши секреты о том, что мы делаем и как. Потому что это необходимо для выполнения работы. Если вы поведаете кому-нибудь о наших тайнах, мы расценим это как воровство. И непременно узнаем об этом, — здесь он остановился и обвел девушек взглядом, стремясь их запугать.
Джейлинг уставилась вниз, в пол, потому что мужчина явно переигрывал. Новые туфли на ногах показались ей чересчур белыми и слишком чистыми.
Потом он вкратце изложил то, что ждет повинного в промышленном шпионаже. Десять, двадцать лет тюрьмы.
— Китай должен занять ведущее место в мире, значит, должен соблюдать законы интеллектуальной собственности, — подчеркнул он. Такова одна из составляющих модернизации Китая, где технологии были новым будущим — тут Джейлинг напялила на себя маску «хорошей девочки». Ага, что-то вроде политики. Четыре стадии модернизации. Шесть задач. Когда она была совсем крохой и ездила в школу на багажнике отцовского велосипеда, они проезжали мимо рекламного щита, взывавшего к безопасности дорожного движения. Папа порой начинал говорить цитатами из Мао. «Сила революции — в людях!» Он выпячивал вперед подбородок и говорил очень серьезным голосом, словно озвучивал киноленту. «Используем в Китае опыт Запада!» Кое-каким цитатам Джейлинг выучилась от отца. «Все реакционеры — противники неопасные!» Она скандировала вместе с ним, пытаясь сделать голос глубоким и строгим. «Будьте решительны, не бойтесь никаких жертв и преодолевайте каждую трудность во имя победы!» Тут обычно Джейлинг заливалась смехом, а отец оборачивался через плечо и усмехался. В молодости он был красным охранником хунвейбином, но кроме этих случаев никогда даже не намекал на это.
После лекции новеньких попарно распределили с работниками, которые должны были вводить их в курс дела. Хорошо еще, что Джейлинг не пришлось идти вместе с девушкой-маньчжу: ее распределили на отгрузку товара.
Джейлинг определили в один из цехов по выращиванию бактерий и поставили в пару с девушкой очень маленького роста.
— Меня зовут Байю, — представилась девушка. Она была так мала — всего по плечо Джейлинг, — что почти утонула в зеленой униформе. Волосы кроха заплетала в косички. Весь цех был заставлен рядами каких-то широких ящиков. В центре находился длинный стол с чашками Петри, подносами и лабораторным оборудованием, причем некоторые приборы были Джейлинг неизвестны, что действовало на нервы. Девушки в зеленом парами работали или у ящиков, или за столом.
— Сейчас мы займемся выращиванием бактерий, — начала учить ее Байю. — Возьми поднос и поставь туда вот это, — она показала на ряд чашек Петри. На дне каждой — студенистое вещество. Джейлинг взяла поднос, повторяя действия Байю, которая была серьезна без тени превосходства или надменности. Она объяснила, что сейчас они привнесут в чашки Петри клетки.
— Клетки? — переспросила Джейлинг.
