Они вышли на середину улицы. Эту часть города редко убирали, так что слой льда нарос выше тротуара. Большая лужа крови протопила лед. Под ним просвечивал асфальт, а края проталины стали красновато-черными.
— Парень лежал лицом вниз, руки протянул, будто пытался удержаться.
— Лицо повреждено? — спросил Брюс, предположив, что и этим стреляли в затылки.
— Нет. Оказалась, что он убит выстрелом в спину.
Брюс покосился на поджавшего губы О'Рейли. Иной способ убийства. Потому что первое? Или не связано с другими?
— Мы достали оружие, осмотрелись и ничего подозрительного не увидели. Дверцы первого седана открыты, но в освещенной кабине никого не было. И на улице, на первый взгляд, тоже, но здесь совсем темно, а фонарик светят недалеко. — Войт развернул фонарь в сторону квартала, где стоял лимузин, но на таком расстоянии луч не высветил ни машины, ни домов.
— Тогда мы, теперь уже осторожно, подошли к машинам и нашли второй труп вот там. — Он остановил луч фонарика под дверцей первого седана.
— Этот лежал на спине под открытой дверцей. Мы решили, что его продырявили, когда он выходил. Тогда второй — может, он вышел из машины, чтобы помочь первому — не знаю уж, с чем, может, какая поломка — а когда его приятеля подстрелили, бросился спасаться через улицу, но далеко не убежал. Конец истории.
— Вы не проверяли, машины заводятся? — спросил О'Рейли. Брюс кивнул, подтверждая, что сам собирался об этом спросить.
— Мне не полагается ничего трогать, сэр, — не без обиды отозвался Войт. — Мы огородили место преступления, убедились, что все в порядке и передали вызов.
— Выстрелов не слышали?
— Нет, — ответил Войт. — Знаю, что здесь рядом еще трое, и понимаю, что вы думаете, я должен был слышать выстрелы, но не слышал. А здесь, сами видите, ночи чертовски тихие.
Брюс видел. Ему не по вкусу была такая тишина в центре города. Районы, где перед рассветом все настолько тихо, обычно оказываются хуже всех. Ремонтники и развозчики товаров стараются не попадать сюда в темное время.
Он заглянул в седан, затем потянул на себя дверцу. Внутри горел свет, на переднем сиденье и на баранке руля была кровь. По обе стороны бортика между сиденьями валялись одноразовые стаканчики из-под кофе. В зажигании торчал ключ. Передача, как у всех машин, принадлежащих бюро, была автоматическая.
Осторожно, стараясь по возможности ничего не сдвигать, он повернул ключ. Седан заурчал, мотор работал ровно, как положено.
— Посмотрите, в порядке ли остальное, — попросил он О'Рейли. — Может, шина лопнула?
Но Брюс уже понимал, что все окажется в порядке. Он выключил зажигание.
— Когда вы подъехали, свет в кабине видели? — обратился он к Войту.
— Да, только тусклый, — ответил тот. — Я потому и подумал, что с машиной что-то не так. Думал, оставили свет, чтобы разобраться с поломкой.
Брюс кивнул. Разумное предположение. Он задом выбрался из седана, обошел его вокруг, своим фонариком осветил проталину на льду и снова первый седан. Прямо напротив.
Он подошел ко второму. Здесь внутри был порядок, ни стаканчиков, ни скомканных пакетов от еды, ни блокнотов. Ни даже оружия, вытащенного в спешке, чтобы помочь второму водителю.
Он неслышно вздохнул. Он наконец уловил, что его беспокоило.
— Вы нашли при убитых оружие? — спросил он.
— Да, сэр.
— В кобурах?
— У парня рядом с машиной. Второй держал в правой руке. Мы прикинули, что подоспели сразу после убийства, не то кто-нибудь стянул бы пистоль.
А может и нет. Люди, услышав выстрелы, обычно прячутся — особенно если стрельба к ним не имеет отношения, а вот в подозреваемые их записать могут.
Брюс потянул пассажирскую дверцу второго седана. Заперта. Обошел вокруг и попробовал дверь со стороны воителя. Тоже заперта.
— В эту машину никто не заглядывал?
— Нет, сэр. Мы ждали экспертов.
— Но их еще не было? — спросил Брюс.
— Такой район, сэр. Вот тут, — Войт навел луч на лесенку, ведущую к первому этажу, — ночной клуб. Только для мужчин, знаете? Из тех, которые… ну, знаете, ищут тоже мужчин.
Брюс неожиданно разозлился. Всю ночь он только об этом и слышит.
