— Понятно. Каждый представитель нью-йоркской полиции успел намекнуть мне, что преступления в этом районе не расследуются.
— Расследуются! — вскинулся Войт.
— Расследуются, — перебил его О'Рейли, — ровно настолько, чтобы успокоить родных, которые и сами не хотят поднимать шума. Вы слышали, что сказал Бруннер. Так же скажут большинство наших. Остальные называют это убийствами, связанными с образом жизни. И у нас бывают неприятности, если мы тратим на них слишком много сил.
— Очаровательно, — сухо проговорил Брюс. Его точка зрения, не раз приводившая к столкновениями в Бюро, состояла в том, что любое преступление требует расследования, даже если его жертва внушает тебе отвращение. Потому его постоянно и переводили с места на место: с коммунистов на обзор сообщений, и дальше, рыться в грязном белье других агентов.
Возможно, потому же и сюда послали. Как расходный материал.
— При ком-то из убитых нашли ключи от машины? — спросил Брюс.
— Нет, сэр, — ответил Войт. — А я помогал коронеру в первичном осмотре.
— Так поищите. Проверьте, не выпали ли при борьбе.
Хотя Брюс в этом уже сомневался.
— У меня в машине есть отмычка для таких замков, — вставил О'Рейли.
Брюс кивнул. Ему не нравилось направление собственных мыслей. От него сердцебиение усиливалось. Но другого объяснения не находилось.
Агенты отрабатывали «гуверовскую вахту» попарно. Здесь у них двое агентов и две машины. Если второй седан был прикрытием, должно быть четыре агента на две машины.
Однако непохоже. А похоже, что кто-то поставил машину за седаном «гуверовской вахты», вышел и спокойно запер дверь.
Потом подошел к машине вахты. Водитель вылез поговорить с ним, и тогда подъехавший застрелил его.
В этот момент второй агент был легкой мишенью. Он выбрался из машины, одновременно пытаясь достать свое оружие, бросился через улицу — может быть, стрелял на ходу. Стрелок достал его, потом преспокойно направился к лимузину, о котором знал, хотя видеть отсюда не мог.
Когда он подошел к лимузину, шофер опустил стекло. Наверняка узнал подходящего и решил, что тот идет его предупредить.
А тот вместо этого пристрелил и его, после чего отправился в засаду на Гувера и Толсона.
Брюс вздрогнул. Все наверняка случилось очень быстро, и задолго до проезда патрульных.
У парня на улице хватило времени истечь кровью. Шофер лимузина не успел предупредить босса. И патрульные не слышали выстрелов в переулке, а должны были услышать в такую тихую ночь.
Подошел О'Рейли со своей отмычкой, вставил ее в щель между окном и замком и одним движением выщелкнул замок. Они открыли дверь.
Ключа зажигания не было.
Брюс дернул крышку отделения для перчаток. Внутри только документы на машину. Зарегистрированную, как он и думал, на ФБР.
Стрелок намеревался вернуться. Собирался уехать в этой же машине. Но его что-то задержало. И, вернувшись, он наткнулся на двух патрульных. Не смог подойти к машине.
Ему пришлось импровизировать. Возможно, он ушел пешком или спустился в подземку, в надежде, что копы обманутся, решат, что лишняя машина принадлежала одному из убитых.
Тут-то он и ошибся.
— Как вышло, что вы очутились здесь среди ночи? — спросил Брюс у Войта.
Тот сглотнул — первый за все это время признак неуверенности.
— Это наш участок.
— Но… — подстегнул его Брюс.
Войт отвел глаза.
— Нам полагается объезжать западную часть Центрального Парка.
— А вы не объезжаете.
— Объезжаем. Но не каждый раз.
— Потому что…
— Потому что, понимаете, когда народ расходится из баров, лучше, чтобы они знали о нашем присутствии.
— Чтобы предотвратить убийства, «связанные с образом жизни»?
— Да, сэр.
— И вас это волнует, потому что…?
— Всех должно волновать, — огрызнулся Войт. — «Служить и защищать», не так ли, сэр?
Войт ощетинился. Решил, что Брюс принял его за одного из тех, кто ведет тот самый образ жизни — коль скоро он их защищает.
