Лучшая зарубежная научная фантастика

Все дело в соблюдении приличий. И всегда так было. Гувер выпустил проклятую книжицу о соблюдении приличий, но это не помешало ему получить пулю в спину в темном переулке, после вечеринки, в посещении которой он ни за что бы не признался.

Гувера так беспокоило, что люди используют тайны друг против друга, а о том, что и его тайну могут использовать против него, он даже не подумал.

Брюс взглянул на Харта. Оба они устали. Ночь вышла долгая. А Харта ожидают еще более долгие недели. Брюс получит повышение, как взятку за молчание, и останется на новом месте, сколько понадобится. Он должен проследить, чтобы Кэйна в чем-то обвинили, чтобы он расплатился за пятерых убитых.

Потом Брюс подаст в отставку. Бюро ему не нужно, так же не нужно, как не нужна Мэри, прошедшая все проверки Мэри. Может, если поговорить с О'Рейли, тот замолвит за него словечко в департаменте полиции. Полиция, по крайней мере, некоторые преступления расследует.

Если они произошли в правильном районе.

С правильными людьми.

Брюс засунул руки в карманы и побрел в сторону своего дома. Харт его не удерживал. Оба они знали, что Брюс к этому делу больше не имеет отношения. Его даже не заставят писать рапорт. Да он и не решился бы писать рапорт, заносить это на бумагу, которую кто-то мог бы прочесть. Кто-то, кому этого читать не следовало. Кто-то, кто не стремится замять дело.

Кто-то, кто воспользовался бы этими сведениями к собственной выгоде.

Как это делал директор.

Больше сорока пяти лет.

Брюс выбросил эти мысли из головы. Не его забота. Ему больше ничего не нужно. Только бы выспаться.

Почему-то он догадывался, что ему еще очень-очень долго не удастся заснуть.

Нэнси Кресс{25} НЕКСУС ЭРДМАНА (Пер. Андрея Новикова)

Ошибки, как соломинки, плавают на поверхности.

Тот, кто хочет достать жемчужины, должен нырять в глубину.

Джон Драйден. Все для любви.

Корабль, который Генри Эрдман никогда бы не принял за корабль, перемещался среди звезд, двигаясь в упорядоченной структуре явлений в потоке вакуума. В нескольких кубических световых годах пространства субатомные частицы возникали, существовали и исчезали за наносекунды. Когда корабль перемещался, флоп-перестройки[87] разрывали пространство, а затем меняли его конфигурацию. Генри, если бы он каким-то образом оказался рядом в ледяной пустоте дальнего космоса, умер бы из-за сложных, регулярных и интенсивных вспышек радиации задолго до того, как успел бы оценить их переливающуюся красоту.

Внезапно корабль остановился.

Вспышки радиации усилились, стали еще более сложными. Затем корабль резко изменил направление. Он начал разгон, изменяя при этом и пространство, и время и залечивая эти изменения позади себя. Его подгоняла срочность.

Где-то далеко в муках рождалось нечто.

1

Генри Эрдман стоял перед зеркалом в своей крошечной спальне, пытаясь завязать галстук одной рукой. Другая сжимала ходунок. Поза была неустойчивой, и кончилось тем, что галстук завязался криво. Генри стянул его и начал сначала. Скоро здесь будет Керри.

Он всегда надевал галстук, отправляясь в колледж. Пусть студенты — и даже аспиранты! — приходят в аудиторию в драных джинсах, непристойных футболках и с такими спутанными волосами, точно в них завелась колония крыс. Даже девушки. Студенты есть студенты, и Генри не считал их неряшливость признаком неуважительности, как это делали столь многие в доме престарелых св. Себастьяна. Иногда его это даже развлекало, но с примесью печали. Неужели эти умные, иногда увлеченные и напористые будущие физики не понимают, насколько эфемерна их красота? Почему они прилагают такие усилия, чтобы выглядеть непривлекательными, когда достаточно скоро это станет их единственным выбором?

На этот раз ему удалось завязать узел галстука. Не безупречно — трудная операция, если делать ее одной рукой, — но достаточно хорошо для