правительственной работы. Он улыбнулся. Когда он с коллегами занимался правительственной работой, годилась только безупречность. С атомными бомбами иначе нельзя. Генри до сих пор мог слышать голос Опии, говорящий, что планы для «Айви Майка»[88] были «технически прекрасны». Конечно, было это до того, как все…
Стук в дверь и свежий молодой голос Керри:
— Доктор Эрдман? Вы готовы?
Она всегда называла его титул, всегда обращалась с ним уважительно. В отличие от некоторых медсестер и ассистентов. «Как мы сегодня, Хэнк?» — спросила вчера та пышнотелая блондинка. А когда он резко ответил: «Не знаю, как вы, мадам, но я в порядке, спасибо», — она лишь рассмеялась. «Старики такие формальные — это так мило!» Генри почти слышал, как она говорит такое одной из своих жутких коллег. Никогда в жизни он не был «Хэнком».
— Иду, Керри.
Он ухватился обеими руками за ходунок и медленно, дюйм за дюймом, направился к двери. Ножки ходунка громко постукивали даже на покрытом ковром полу. Стопка проверенных контрольных его класса лежала на столе возле двери. На этой неделе он дал им несколько действительно трудных задач, и только Халдану удалось решить их все. У Халдана была перспектива. Изобретательный у парня ум, хотя и строгий тоже. Они нашли бы ему применение в 1952 году, в проекте «Айви», разрабатывая водородную бомбу Теллера-Улама со ступенчатым синтезом.
Примерно на полпути через гостиную его крошечной квартирки в доме престарелых в сознании Генри что-то произошло.
Он остановился, удивленный. Ощущение было похоже на робкое
— Доктор Эрдман?
— Я здесь.
Он доковылял до двери, открыл ее. На Керри был вишнево-красный свитер, к шапочке прицепился оранжевый листок, на носу темные очки. Такая красивая девушка — бронзовые волосы, светлая кожа, энергичные цвета. На улице моросило. Генри протянул руку и аккуратно снял ее очки. Левый глаз Керри набух и обесцветился, разбухшая плоть скрыла радужку и зрачок.
— Вот ублюдок, — сказал Генри.
«Это Генри и Керри идут по коридору к лифту», — подумала Эвелин Кренчнотед. Дверь у нее всегда открыта нараспашку, и она помахала им из кресла, но они разговаривали и не заметили. Она прислушалась, но как раз в этот момент над домом пролетел очередной самолет, направляясь к аэропорту на посадку. Эти гадкие воздушные трассы проходили слишком близко к дому престарелых! С другой стороны, если бы они не проходили, то Эвелин было бы не по карману здесь жить. Всегда ищи во всем светлую сторону!
Поскольку сегодня был вторник, Керри и Генри, несомненно, едут в колледж. Как чудесно, что Генри не сидит без дела — поэтому его настоящий возраст ни за что не угадать, уж это точно. У него даже все волосы на голове сохранились! Хотя куртка у него легковата для сентября и от дождя не защитит. Генри может простудиться. Надо будет поговорить об этом с Керри. И почему Керри в темных очках, когда идет дождь?
Но если Эвелин не начнет звонить, то опоздает! От нее зависят люди! Она набрала первый номер, прислушалась к звонку, раздавшемуся этажом ниже.
— Боб? Это Эвелин. А теперь, дорогой, скажи… какое у тебя сегодня давление?
— Хорошее, — ответил Боб Донован.
— Ты уверен? Что-то у тебя голос немного раздраженный, дорогой.
— Я в порядке, Эвелин. Я просто занят.
— О, это хорошо! А чем?
— Просто
— Всегда хорошо быть чем-то занятым. Пойдешь вечером смотреть новости?
— Не знаю.
— А надо бы. В самом деле надо. Интеллектуальная стимуляция так важна для людей нашего возраста!
— Мне надо идти, — буркнул Боб.
— Конечно, но сперва скажи, как твоя внучка справляется с…
Он положил трубку. Точно, очень раздраженный. Может, у него проблема с регулярностью стула? Эвелин посоветовала бы клизму.
Следующий звонок принес ей больше удовлетворения. Джина Мартинели, как и всегда, пришла в восторг от внимания Эвелин. Она подробно рассказала Джине о состоянии своего артрита, подагры и диабета, проблеме с лишним весом у ее сына, о выкидыше у падчерицы жены другого сына, прослаивая все это цитатами из Библии («но употребляй немного вина, ради желудка твоего» — Первое послание к Тимофею). Джина ответила на все вопросы Эвелин, записала все ее рекомендации и…
