Бальрат точно сорвался с цепи; он светился так ярко, что им пришлось зажмуриться. Дикая магическая сила, сияя, рвалась из него наружу, и тут Кимберли, замкнув круг, увлекла их за собой — прочь, прочь, прочь из Фьонавара, удерживая Дженнифер лишь силами своей любви, своей души, крохотный светлый кристаллик, последнюю гордость, умирающий лучик. И любовь.
И свет в Большом зале вспыхнул и замерцал вдруг, и зазвучала знакомая мелодия, предшествующая Переходу, и они отправились в путь, и ледяной холод пространства, разделявшего их миры, охватил всех пятерых, и Ким, набрав воздуха в легкие, из последних сил выкрикнула последнее отчаянное предупреждение, не зная даже — ах, даже не зная! — услышат ли они ее: «Айлерон! Нельзя атаковать первыми! Он только этого и ждет. Он ждет вас в Старкадхе!»
А потом были только холод и кромешная тьма, и Ким поняла, что завершила этот Переход одна.
Часть I
ВОИН
Глава 1
Близилась зима. Выпавший прошлой ночью снег так и не растаял, и теперь голые ветви деревьев были укрыты им, точно кружевной мантильей. Да и весь Торонто в то утро проснулся одетым в белые зимние одежды, хотя был еще только ноябрь.
Переходя площадь перед двумя изогнутыми «рогами» здания муниципалитета, Дейв Мартынюк старался двигаться как можно осторожнее, чтобы не упасть, и очень жалел, что не надел ботинки на толстой рифленой подошве. То и дело оскальзываясь, он пересек площадь и, подойдя ко входу в ресторан, с некоторым изумлением обнаружил, что остальные трое его уже ждут.
— Дейв! — тут же заметил зоркий Кевин Лэйн. — Да у тебя никак костюм новый? И когда же это ты им обзавелся?
— Всем привет, — с невозмутимым видом поздоровался Дейв и только тогда ответил настырному Кевину: — На прошлой неделе купил. Не могу же я весь год ходить в одном и том же вельветовом пиджаке, верно?
— Безусловно! — ухмыляясь, заверил его Кевин. Сам он был в джинсах и короткой дубленке. И, разумеется, в ботинках на толстой рифленой подошве! Закончив обязательную практику в юридической фирме, что Дейву еще только предстояло, Кевин теперь вступил в период не менее утомительной, но хотя бы не связанной с ношением официального костюма, шестимесячной практики перед вступлением в Коллегию Адвокатов. — И, между прочим, — продолжал он, — если это костюм-тройка, то мне придется совершенно переменить мнение о тебе.
Дейв молча расстегнул теплый плащ, под которым обнаружился потрясающий темно-синий пиджак.
— Ангелы господни, а также всемилостивые министры нашего дорогого правительства, спасите меня и помилуйте! — И Кевин осенил себя крестом — причем сделал это левой рукой, одновременно скрестив пальцы правой руки, чтобы отогнать зло. Пол Шафер рассмеялся.
— Вообще-то, — не унимался Кевин, — смотрится очень неплохо. Вот только интересно, а почему ты не купил свой размер?
— Ох, Кев, хватит! Дай ему передохнуть! — вмешалась Ким Форд. — Костюм на самом деле отличный и очень тебе идет, Дейв. А Кевину просто завидно.
— Ничуть, — возразил Кевин. — Я просто его слегка, чисто дружески поддразниваю. Кого же мне еще дружески поддразнивать, как не Дейва?
— Да ладно, — сказал Дейв. — Мне-то что. Пусть себе поддразнивает. Чисто дружески. — Но думал он совсем о другом: он вдруг вспомнил, какое лицо было у Кевина Лэйна прошлой весной, когда они снова оказались в одном из номеров отеля «Парк Плаза». И голос его, чересчур спокойный и ровный, готовый вот-вот сорваться, он тоже хорошо помнил, и как он глядел, как все они глядели на растерзанное безжизненное тело женщины, распростертое
