Еще несколько секунд серый пес, застыв в прежней позе, глядел на него; затем, снова глухо зарычав, он скользнул мимо Пола, и теперь тропа, ведущая к домику Исанны, была свободна. Когда пес проходил мимо, Пол снова заметил огромное количество шрамов на серой шкуре, и сердце его мучительно сжалось.
Пес почти сразу обернулся и снова посмотрел на него. И Пол вспомнил, как они прощались в последний раз в лесу Морнира, и как пес выл, а казалось, это плачет сердце волшебного леса.
И он сказал псу на прощание:
— Я вряд ли могу что-то обещать тебе. Хотя и поклялся убить Галадана, когда мы с ним снова встретимся.
Услышав это имя, пес резко поднял голову.
А Пол прошептал:
— Возможно, я пообещал это сгоряча, но если я погибну в схватке с ним, кто меня осудит? Ты отогнал его тогда и спас меня. И теперь моя очередь; и мне нужно непременно постараться убить его.
И серый пес подошел к нему, все еще стоявшему на коленях посреди тропы. И нежно лизнул его в лицо, прежде чем снова повернуться и уйти, ибо этот пес во всех существующих мирах носил еще одно имя: Друг.
Слезы струились у Пола по лицу; а ведь когда-то именно неспособность заплакать заставила его отправиться на Древо Жизни.
— Прощай, — сказал он едва слышно. — Иди с легким сердцем. Все-таки немного света и мы можем себе позволить. Даже ты и я. А утро, конечно же, даст тебе свет.
Он смотрел, как Пес поднимается по склону холма, — там, где сам он только что спускался, — а потом исчезает за тем же поворотом тропы, что и Кевин.
Через некоторое время Пол встал с колен и, ведя коня в поводу, открыл ворота и двинулся к сараю, где поставил коня в пустующее стойло.
Закрыв дверь сарая, а затем и ворота, он прошел по двору к задней двери дома и поднялся на крыльцо. Прежде чем постучаться, он посмотрел на небо: над головой светили луна и звезды, обрывки облаков быстро летели на юг, гонимые сильным северным ветром. Больше ничего в небесах видно не было. Но они были сейчас там, наверху, он это знал точно — те девять всадников: восемь королей и один ребенок на белом коне.
Пол постучался и, чтобы не испугать Ваэ, тихонько окликнул ее:
— Не бойся. Это один из твоих друзей. Ты меня сразу узнаешь.
На этот раз она открыла очень быстро, чем несколько удивила его. Лицо ее осунулось, глаза совершенно провалились. Она зябко во что-то куталась.
— Я так и думала, кто-нибудь придет. Я и свет оставила, — сказала она мертвым голосом.
Пол, перешагнув через порог, вошел в дом. Она подошла, чтобы принять у него плащ, и увидела, что никакого плаща на нем нет. Глаза ее расширились от испуга.
— У меня тоже есть кое-какая магическая сила, — пояснил он. — Я тут подумал и решил, что, пожалуй, мне стоит сегодня заночевать у вас, если ты позволишь, конечно.
— Так значит, он ушел насовсем? — спросила она. Такой голос бывает у тех, кто уже выплакал все свои слезы. И вот это-то хуже всего.
Пол кивнул.
— Что я могу сказать?.. Ты хочешь знать, как это было?
Мужества у нее все еще хватало; она действительно хотела это знать. И он рассказал ей очень тихим голосом, стараясь не разбудить малыша. Когда он умолк, она сказала лишь:
— Какая холодная доля ему выпала, а ведь у него такое горячее сердце!
Пол попытался ее утешить:
— Теперь он будет вечно мчаться через все миры, сотканные Ткачом! И, возможно, никогда не умрет…
Она была еще довольно молода, а вот глаза ее в эту ночь стали старыми.
— Холодная доля, — повторила она и умолкла, покачиваясь в кресле перед камином.
В наступившей тишине Пол услышал, как за занавеской ворочается в своей кроватке мальчик, и заглянул туда.
— Он очень долго не мог уснуть, — прошептала Ваэ. — Все ждал. Он сегодня днем нарисовал на снегу такой замечательный цветок. Они всегда раньше рисовали вместе, но этот цветок Дари нарисовал сам, один, после того… как Финн ушел. А потом… он его раскрасил.
— Как это «раскрасил»?
— Ну да, именно раскрасил. Не знаю, как, но он сделал снег разноцветным и раскрасил этот цветок. Утром сам увидишь.
— А вдруг я его случайно испортил сейчас, когда шел через двор?
— Возможно, — сказала она. — Но это ничего. Ночь скоро кончится. Устала я что-то, попробую, пожалуй, все-таки уснуть. Да и ты выглядишь очень усталым.
