Стихиария иных выглядела не лучше – оглушенной так точно.
- Прости, что? – перешла она жалобный тон.
- Нам не нужен хрустальный гроб и возможности, который он открывает. Все эти четыре стихии, - Лея отмахнулась. – Можно быть счастливыми и без них.
- Но! Это же… это!
- Могущество? Не раньше чем пройдет лет пятьдесят, которые уйдут на то, чтобы усвоить дар в полной мере. Судя по тому, как ты питаешься – тебе ранняя смерть не грозит. Ты уже давно свою человеческую половину потеряла, а вот наша Карен…
- Так… тогда…
- Ну, да. Пятьдесят лет – для полукровки-стихиарии с человеческой основой… крайний срок. Она не питается чужими жизнями, поэтому такой срок… Не имеет смысла, понимаешь? – перешла Лея на доверительный тон.
- То есть… как же… но же…
- Девочка, - невольно перешла на покровительственный тон демонесса, и в ее голосе звякнуло то, чего не было и никогда не могло быть у местной Леи – возраст и опыт правящей королевы. – Можно взрывом огненного шара не добиться того успеха, которого можно добиться используя простую свечу. Мы такие свечи, у нас есть знания того, как использовать все то, что у нас есть. Если нам в руки дать такие огромные шары, мы навредим в первую очередь себе. И у нашей Карен совсем нет времени разбираться с таким шаром. К тому же, ты можешь этого не понимать и твои друзья тоже, но мы отсюда уйдем. Это не наш мир. Мы здесь чужие. Нас ждет наш дом, наши дела и долги, обязанности.
- Ты кто? – хрипло спросила ин-Карен.
Лея задумчиво погладила седые пряди у лица, которые выскользнули из-под сложной прически. И следующие слова слышала только стихиария.
Зато когда у Стара в ушах перестал слышаться мерзкий надоедливый звон, он слышал уже то, что Лея говорила негромко:
- Если ты хочешь власти над собой, над своим даром, над четырьмя стихиями – то тебе надо лечь в гроб. Мы поможем. Мы уже исправили плетение в гробу так, чтобы оно не взяло ничью жизнь. Просто пробудило по образу и подобию. Но.
- Но?
- Во-первых, ты заплатишь болью. Это будет очень больно, когда искривленные магические потоки из-за твоей любви к крови будут выправляться. Это будет больно так, что не раз и не два ты проклянешь, что не умерла и что согласилась получить эту силу. Во-вторых, это власть. У отца на …мою подругу очень большие планы. Он хочет всю вселенную в свою подчинение. Поэтому если ты захочешь самовольно уйти – тебе не дадут этого. В-третьих, это регламент. Тебе не дадут быть с твоим Старом, ни-ког-да.
- Я!
- Еще слишком неопытна. Ты попытаешься возражать, попытаешься плести интриги, но у твоего отца и брата опыт интриг намного больше. Они просто старше.
Ин-Карен закусила губу, глядя на демонессу. Она вернула ей взгляд спокойной уверенности.
- И, наконец, последнее. Если ты встанешь на этот путь, ты убьешь свое дитя.
Руки стихиарии иных в беззащитном жесте метнулись к животу, закрывая его:
- Я что?
- Нет, - Лея покачала головой. – Нет, сейчас ты не беременна. Но ты не сдашься. Я насмотрелась на Карен, поэтому могу предположить, что ни ты, ни твой Стар не сдадитесь, вы будете делать все, чтобы остаться вместе. Но это не может. Ребенок, который однажды появится у вас – станет просто поленом в огне власти.
- Нет! Я не допущу этого! – отозвалась тут же иная.
Лея даже не сбилась с мысли:
- Так речь не о тебе и вообще не об этом. Я просто описала, что тебе грозит, если ты согласишься на пробуждение четырёх стихий. Если откажешься, что ж, ты просто уйдешь отсюда. Я даже помогу тебе забрать настоящий скипетр, за которым вы пришли. Реплика же осталась у сопровождавшего тебя эльфа, верно?
Ин-Карен кивнула, разглядывая лицо демонессы:
- Тебе действительно все равно?
- Точно.
- И если я откажусь, то… что будет с ней?
- Ничего, - флегматично отозвалась Лея. – Вытащим другим способом.
- Этот гроб невозможно разбить! – окрысилась ин-Карен.
Демонесса посмотрела на стихиарию, как на маленького ребёнка.
- Ну, да, - кивнула она, - разбить его невозможно. Но бить то зачем?! На худой случай, мы просто украдем гроб. И все.