— Зачем? — не понял белу.
— Я очень хочу есть и пить, — твердо произнес Хейграст. — И вы тоже очень хотите есть и пить. Мы будем набивать собственные животы до того мгновения, пока к нашим глоткам не приставят клинки, а руки не заломят за спину. Если хочешь показать кому-либо свою полную беззащитность, садись и ешь перед ним.
— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил Лукус.
— Да, — кивнул Хейграст.
К тому времени когда лерра подошла вплотную и под разгоряченные крики столпившихся на палубе воинов пробила тараном борт истерзанной джанки, Дан так успел набить живот, что вряд ли смог бы подняться без посторонней помощи. Между тем восторженные вопли имперцев сменились недоуменной бранью. Вслед за этим на палубу «Акки» спрыгнул высокий и худой человек со впалыми щеками, одетый в черный камзол. За ним выкатился полный, рыжебородый коротышка.
— Капитан Мукка к вашим услугам, — весело вымолвил высокий, присаживаясь напротив друзей.
— Держи, — протянул нари ему внушительный кусок мяса.
— Благодарю, — кивнул капитан. — Я не ем сушеного мяса. Откуда держите путь на этом чудесном корабле?
Взрыв разнузданного хохота был ему ответом. Капитан поднял руку — и столпившиеся на носу воины умолкли.
— Теперь уже и не знаю, — махнул рукой в сторону обломков мачты Хейграст. — Нас здорово потрепало этой ночью. Не мы хозяева этого корабля, но, как видишь, в живых остались именно мы, хотя и болтались в трюме. Остальных, вероятно, смыло волнами.
— Однако румпель к собственным ребрам прижимал ты, зеленокожий, — ткнул в бок нари пальцем Мукка.
— Да, — согласился Хейграст. — Было дело. Знаешь, Мукка, я хоть и не моряк и ничего не понимаю в управлении кораблем, но вид пустой палубы и свободно болтающегося руля произвел на меня столь неприятное впечатление, что я счел благоразумным подержать его некоторое время. Если бы я знал, что невинная поездка из Глаулина в Кадиш закончится столь плачевно, ни один демон не выгнал бы меня в открытое море.
— Зачем тебе в Кадиш?
— За деньгами, — развел руками Хейграст. — За теми самыми деньгами, которыми оплачивается труд искусных ремесленников.
— И в каком же ремесле ты преуспел? — поднял брови Мукка.
— Мы преуспели! — мотнул головой нари. — Смею надеяться, что я очень хороший кузнец. Вон тот меч, по которому твой человек стучит сапогом, — моя работа. Так вот его цена не меньше трех дюжин золотых. И тот меч, который лежит рядом, стоит не меньше. Его выковал отец вот этого парня, и мальчишка достойный продолжатель таланта собственного отца. Мой помощник.
— Смоки! — резко бросил, оглянувшись, Мукка.
— Отличные мечи, — отозвался толстяк. — Думаю, что они стоят этих денег. Но неужели ты собираешься за них платить?
— Заткнись, бочонок жира! — оборвал толстяка капитан, и новый приступ хохота потряс палубу. — А что может выковать представитель змеиного племени?
— А демон его знает, — удивился Хейграст. — Скорее всего, ничего. Он мой давний приятель, но тяги к молоту и наковальне я за ним никогда не замечал. Да и не нужно ему этого! Своим умением он зарабатывает больше меня.
— О каком умении ты говоришь? — удивился Мукка.
— Он врачеватель, — объяснил Хейграст. — Знаток трав и снадобий. Согласись, что всякого рода болячки, раны, ломота и расстройства приносят элбану порой больше беспокойства, чем крепость его клинка.
— Интересно, — поднялся на ноги Мукка. — А золото у вас есть?
— Зачем что-то скрывать от доброго элбана? — пожал плечами нари. — Вон в том мешке под мачтой у меня отыщется пять дюжин золотых. Пришлось продать дом и изрядный кусок земли под Глаулином. На новом месте без денег на ноги не встать!
— Пожалуй, ты прав, — кивнул Мукка. — Одно только непонятно, неужели труд хорошего кузнеца уже не нужен салмским королям?
— Нужен-то он, может, и нужен, — почесал затылок нари, — да только голову терять не захотелось. Радды войной пошли на Салмию. Хозяйничают и у Заводья, и у Деки. Глядишь, и до Глаулина доберутся. А мне войны не нужны. Мне бы только кузница, молот, наковальня и горн. И все будет в порядке.
— Будет! — громко засмеялся Мукка. — Будет тебе кузница и порядок. Только выйдешь ты из этой кузницы не скоро. Смоки! Вяжи руки этим салмским лягушкам. Если они так хороши, как о себе говорят, то будут стоить больше цены их мечей. Много больше!
Тут же несколько пиратов, одетых как придется, спрыгнули на палубу джанки и, перемежая свои действия пинками и зуботычинами, стянули веревками руки и ноги друзей, еще несколько человек уперлись шестами и веслами в борт джанки и с трудом спихнули ее с тарана. Суденышко накренилось и начало медленно оседать.
— Прощай, «Акка»! — прошептал Дан и немедленно получил удар кулаком в зубы.
— Молчи, щенок! — рявкнул рыжебородый, одноглазый детина и поволок мальчишку между скамей, на которых застыли с веслами изможденные,
